— Ну ничего себе поворот! Лариса, выходит, собралась из своей хрущёвки перебраться в мамину трёшку? Ловко придумано! И всё это при молчаливом согласии Марии, которая никогда ничего сама не решала! А потом бы мы явились, а нам заявили: «Ой, а Лариса здесь прописана, без неё вы ничего не оформите, так что идите куда подальше»!
— Боже, — тихо произнесла Дарына. — А ведь мы, как последние наивные, почти купились на её «по-семейному».
— Лариса не промах, — покачал головой Назар. — В любом деле выгоду ищет. Ну что, Мария, ты с нами? Поддержишь этот вариант?
Мария долго не отвечала, машинально комкая салфетку в пальцах. Затем подняла взгляд — и в глазах её появилось что-то новое, осмысленное.
— Если я соглашусь… вы меня не оставите? С переездом поможете? С работой?
— Поможем, — уверенно произнёс Дмитрий. — Но ты должна понимать: жить вместо тебя мы не станем. Теперь всё в твоих руках.
— Хорошо, — глубоко вздохнула Мария. — Давайте рискнём.
Спустя месяц квартиру выставили на продажу. Узнав об этом, Лариса закатила грандиозный скандал: обзвонила всех дальних родственников, осыпала племянников проклятиями, называла их «стервятниками» и «грабителями». В ответ — тишина. Родня предпочла держаться в стороне.
Жильё приобрела молодая пара с тремя детьми за восемнадцать с половиной миллионов гривен. Для Марии нашли уютную однокомнатную квартиру в новом доме в Броварах — светлую, аккуратную, с ремонтом от застройщика. Обошлась она в шесть с половиной миллионов. Оставшиеся двенадцать честно поделили на троих.
Дарына и Назар закрыли половину ипотеки и наконец выдохнули с облегчением. Дмитрий отложил часть средств на обучение сына и завершил ремонт в ванной. А Мария…
Первые недели она звонила почти ежедневно — то Дарине, то Дмитрию. То кран потёк, то розетка искрит, то непонятно, как передать показания счётчиков. Дмитрий приезжал, устранял поломки, объяснял, как отправлять данные через госуслуги. Дарына привозила продукты и учила сестру готовить простые блюда. Ивану новая квартира с видом на парк понравилась куда больше прежней, и он перестал скрываться в наушниках, а вскоре даже записался в футбольную секцию во дворе.
А через полгода произошло то, чего никто не ожидал. Мария устроилась на работу. Без чьей-либо протекции, не через Ларису — сама. В их доме открылся детский развивающий центр, и туда требовался администратор: встречать родителей, записывать детей, отвечать на звонки. Та самая Мария, которую всю жизнь считали «неприспособленной» и «слишком мягкой», набралась смелости, пришла на собеседование, поговорила с хозяйкой — и её приняли.
Зарплата была скромной, но на коммунальные услуги и продукты хватало. Иван находился рядом, под присмотром, по вечерам они вместе делали уроки. Впервые Мария почувствовала, что она не обуза и не «жалкая неумёха», а обычный человек, способный сам себя обеспечить.
— Дарин, ты не поверишь, — делилась она по телефону. — Я получила свои деньги. Не от мамы, не от вас — сама заработала. Купила Ивану кроссовки. Настоящие, фирменные. Он так радовался!
Дарына слушала сестру и улыбалась. Назар, сидевший рядом, усмехался и выразительно крутил пальцем у виска.
Дмитрий, узнав о новой работе сестры, лишь покачал головой:
— Оксан, представляешь? А Лариса-то, Лариса! Ведь уверяла, что без нас ей конец. А она, смотри-ка, справилась.
— Справилась, потому что другого выхода не было, — рассудительно ответила Оксана. — И потому что мы её поддержали, но не позволили сесть нам на шею. Всё сделали правильно. И по закону, и по совести.
Лариса, к слову, объявилась ещё раз — спустя год. Заглянула к Марии якобы проведать. Долго осматривала небольшую квартиру, поджимала губы, неодобрительно цокала:
— Ну и клетушка, Мария. Тесно ведь. И как ты тут умещаешься? А могла бы в трёшке жить, как королева.
Мария, которая к тому времени уже научилась не теряться, спокойно посмотрела на неё:
— Лариса, мне здесь хорошо. Я сама оплачиваю жильё, сама готовлю, сама воспитываю сына. И никто не твердит, что я ни на что не способна. А в трёшке я бы до конца жизни чувствовала себя вам обязанной. Так что не волнуйтесь, у меня всё в порядке.
Лариса ушла ни с чем и больше не появлялась. Говорят, теперь она жалуется соседкам на неблагодарных племянников, которые «последнее у инвалида отняли». Но соседи знают эту историю и лишь качают головами.
А по воскресеньям все собираются вместе: Дмитрий с Оксаной и дочкой, Дарына с Назаром, Мария с Иваном. Жарят шашлыки, пьют чай с тортом, спорят, смеются. И уже никто не возвращается мыслями к тем тяжёлым дням, когда семья едва не распалась из-за амбиций Ларисы и общей жалости.