Марта молча держала телефон, сжимая его так, что побелели пальцы. В трубке по‑прежнему щебетал бодрый голос сестры:
— Представляешь, как здорово получится! И сэкономим, и все вместе соберёмся. Ты сделай что-нибудь простенькое — картошечку, оливье. Мы люди неприхотливые, главное — посидеть по‑семейному!
— Оксана… — с трудом произнесла Марта. — А вы сами что-нибудь принесёте?
— Да у нас же ипотека! — искренне удивилась сестра. — Ты ведь знаешь, каждая гривна расписана. Ну всё, договорились? Обнимаю!
Марта отключила звонок и почувствовала, как внутри поднимается горячая волна злости. Арсен, заметив её изменившееся лицо, осторожно поинтересовался:
— Что произошло?
— Они хотят, чтобы мы и дальше устраивали праздники за свой счёт. Для них. Потому что у них ипотека.
Она прошлась по комнате, не находя себе места, ладони подрагивали.
— Мы тоже мечтаем о собственной квартире! Тоже откладываем! Но вместо накоплений уже третий месяц кормим их! Наше жильё отдаляется всё дальше, потому что у сестры «ипотека»!
Арсен притянул её к себе, и Марта, уткнувшись в его плечо, постепенно начала успокаиваться.
— И что ты предлагаешь? — тихо спросил он.
— У меня есть идея, — она подняла голову, и в её взгляде блеснула хитринка. — Через неделю восьмое марта. Позовём их. И я накрою стол. Такой, что они надолго запомнят.
Восьмое марта выдалось ясным и по‑зимнему холодным. Марта поднялась ещё затемно и с самого утра занялась готовкой. Проснувшийся Арсен застал её на кухне среди пакетов, кастрюль и сковородок.
— Ты это всерьёз? — удивлённо оглядел он запасы.
— Абсолютно, — не отвлекаясь от нарезки овощей, ответила Марта. — Просто доверься.
К пяти вечера, когда должны были прийти Оксана с семьёй, всё было готово. Вернее, почти всё пространство занимали столы. Обеденный трансформер Марта раздвинула до предела и покрыла скатертью. Но поверхность оказалась чётко разделена на две части.
Слева красовались блюда, достойные ресторана: сёмга, запечённая с лимоном и розмарином; салат с креветками и авокадо; ломтики домашней ветчины; сырная тарелка с дорблю и камамбером; тарталетки с красной икрой. Рядом — бутылка хорошего испанского вина. На сладкое — корзиночки с ягодами.
Правая половина выглядела куда скромнее: запечённая картошка; небольшая миска оливье; нарезка из самого дешёвого сыра и колбасы; селёдка с кольцами лука. Из напитков — двухлитровая бутылка газировки из ближайшего магазина. Хлеб — обычный нарезной батон.
Арсен, оценив композицию, тихо присвистнул.
— Ты точно решила?
— Более чем, — Марта расставила приборы. — Две семьи — два набора блюд. Всё честно.
Ровно в пять раздался звонок. Оксана влетела в квартиру с веточкой хризантемы, следом вошёл Михайло, а за ним — шестилетняя Леся. Племянница сразу бросилась обнимать Марту — к девочке у неё никогда не было претензий, только к её родителям.
— С праздником, сестричка! — Оксана поцеловала Марту в щёку и принюхалась. — Какой аромат! Мы специально не обедали, чтобы всё попробовать.
«Ну конечно, специально», — мелькнуло у Марты, но она лишь приветливо кивнула.
— Проходите к столу.
Зайдя в комнату, Оксана резко остановилась. Её взгляд метался от одной половины стола к другой: от сёмги к картошке, от ветчины к селёдке.
— Это… что значит? — наконец вымолвила она.
Марта спокойно провела рукой над столом:
— Вот это — ваша часть. А это — наша.
В комнате воцарилась тишина. Михайло нахмурился, Оксана раскрыла рот, но слова будто застряли. Леся с интересом рассматривала блюда, не понимая, почему взрослые вдруг стали такими напряжёнными.
— Ты шутишь? — голос Оксаны дрогнул.
— Нет, — ровно ответила Марта, занимая место со своей стороны. — Всё всерьёз. Арсен, присаживайся.
Муж без лишних слов сел рядом. Марта откупорила вино и разлила его по двум бокалам — себе и Арсену.
— Вы что, совсем с ума сошли? — Михайло покраснел от возмущения. — Это вообще как понимать?
— Это, — Марта отпила вина и посмотрела сестре в глаза.