— Людмила, — начала я, стараясь говорить спокойно, — сейчас всё изменилось. Современные пары строят отношения иначе.
— Изменились, говоришь… — она отмахнулась. — А разводов стало меньше? Вот и ответ. Женщины забыли, как быть настоящими женщинами, а потом удивляются: почему мужья уходят к другим.
В тот же вечер, когда мы с Тарасом легли спать, свекровь осторожно дала понять, что мы слишком громко разговариваем.
— Дорогие мои, — прошептала она у двери спальни, — может быть, потише? Я не могу уснуть, да и Юлия проснётся.
Мы с мужем переглянулись. Мы обсуждали работу обычным голосом. И теперь даже поговорить спокойно нельзя?
— Мама, мы ведь не повышаем голос, — сказал Тарас.
— Конечно-конечно. Просто стены тонкие. Да и вообще… может быть, стоит ложиться спать пораньше? Это полезно для здоровья.
После этого между нами в спальне повисла странная тишина. Мы начали говорить шёпотом, словно заговорщики. Даже близость стала невозможной: как расслабиться, зная, что за стенкой сидит свекровь и ловит каждый звук?
Через три недели я была на пределе. Утро начиналось с замечаний: не так повязала шарф; зачем купила именно этот хлеб; почему разрешаю Юлии смотреть мультфильмы. Вечерами меня ждали лекции о том, как должна выглядеть настоящая семья. А ночи… ночи стали пыткой от осознания того, что завтра всё повторится снова.
И вот наступил момент моего самого большого страха: Людмила поставила ультиматум.
Это случилось в субботу утром. Тарас отвёз Юлию к стоматологу; мы остались вдвоём дома. Я мыла посуду на кухне, когда свекровь подошла ко мне и сказала:
— Оксана, нам нужно серьёзно поговорить.
В её голосе звучала непривычная твёрдость. Я выключила воду и повернулась к ней лицом.
— Слушаю вас.
— Я живу здесь уже три недели и вижу всё своими глазами: как ведётся хозяйство; как ты относишься к мужу и ребёнку. И должна сказать прямо — меня это не устраивает.
Я почувствовала жар в лице.
— Что именно вас не устраивает?
— Всё! — она всплеснула руками. — В доме бардак; ребёнок воспитывается неправильно; мужа ты игнорируешь! Ты работаешь наравне с мужчиной и при этом совсем забросила домашние дела! Юлия растёт избалованной девочкой; а Тарас ходит в мятой одежде!
— Людмила… это моя семья… мой дом…
— Моя семья? — перебила она меня резко. — Тарас — мой сын! А Юлия — моя внученька! И я не могу молчать больше! Я вижу своими глазами: ты их просто запускаешь!
Запускаю?.. Сердце болезненно сжалось внутри груди. Неужели я действительно плохая мать и жена?
— Поэтому вот что я скажу тебе прямо сейчас… — продолжила она строго выпрямившись: — либо ты начинаешь вести хозяйство так, как положено по-настоящему заботливой женщине… либо я уезжаю отсюда и рассказываю всем правду о тебе – включая Юлию!
Мир словно пошатнулся под ногами… Она угрожает мне? Это шантаж?
— Что вы имеете в виду?
— Я скажу всё как есть: что тебе важнее карьера вместо семьи; что из-за твоего эгоизма страдает мой сын; что ты пренебрегаешь дочерью! Юлия должна знать правду – почему дома такой беспорядок… почему мама не печёт пироги так же вкусно и часто, как другие мамы!
Ком подступил к горлу… Как она смеет?! Как смеет обвинять меня в том… чего сама никогда даже не пыталась понять?! Я работаю ради будущего нашей семьи… стараюсь дать дочери лучшее образование… провожу с ней время…
— Выбирай быстро! — добавила Людмила холодно.— Или порядок будет таким же строгим и правильным – моим порядком – или я открою глаза твоей семье!
Я стояла перед ней молча… перед женщиной, которая была готова разрушить наш дом ради собственного представления о правильности жизни… В её взгляде читалась непоколебимая уверенность в собственной правоте…