Свекровь молчала. Оксана продолжала:
— Вы никогда не уважали меня. Для вас я всегда была чужой — женщиной, которая увела вашего сына.
— Это неправда…
— Это именно так. С самого начала вы давали понять, что я не подхожу Дмитрию. Что всё делаю не так. Что вы знаете лучше.
— Я лишь хотела помочь…
— Нет! Вы стремились управлять! — голос Оксаны стал громче. — Руководить Дмитрием, вмешиваться в мою жизнь, диктовать условия Софии! А когда я начала сопротивляться, вы решили поставить меня на место!
— Оксана, прошу тебя…
— Нет! Сейчас вы будете слушать меня! — она вскочила и зашагала по комнате. — Вы считаете, что имеете право вмешиваться только потому, что вы мать Дмитрия и бабушка Софии? Но это не даёт вам права разрушать мою жизнь!
Ульяна тоже поднялась:
— Я пришла извиниться…
— Решайте свои трудности сами и держитесь подальше от моих денег! — выкрикнула Оксана. — Поняли? Или повторить?
Свекровь побледнела:
— Понимаю… извинения тебе не нужны.
— Нужны. Но только если они искренние. А не потому что Зоряна настояла.
Ульяна схватила сумку:
— Хорошо. Раз так, ухожу. И больше сюда не приду.
Она прошла мимо Оксаны к двери и обернулась:
— Но знай: Софию я буду видеть. Она моя внучка.
— Видеться можете. Только без моего участия.
— Как скажешь.
Дверь захлопнулась. Оксана опустилась на диван и закрыла лицо руками. Из кухни вышел Дмитрий с каменным выражением лица.
— Ты довольна?
— Нет… но мне спокойно.
— Моя мама больше сюда не придёт.
— Я понимаю.
— И ты считаешь это правильным?
Оксана подняла взгляд на мужа:
— Я считаю, что заслуживаю уважения. Если твоя мама этого дать не может — я предпочитаю с ней не общаться.
— А как же я? А София?
— Вы можете с ней встречаться сколько угодно. Я этого не запрещаю.
— Но семья разрушена…
Оксана тихо ответила:
— Всё развалилось тогда, когда твоя мама взяла мои деньги… а ты встал на её сторону.
Дмитрий промолчал и вышел из комнаты. Оксана осталась одна в темнеющей гостиной, за окном город погружался в вечернюю суету и огни фонарей мерцали сквозь стекло.
Она ощущала: поступила правильно — отстояла себя и свои границы… но почему-то вместо облегчения чувствовала пустоту и осознание того, что трещина в семье уже никогда не исчезнет полностью.
Прошел месяц. Ремонт в детской завершили за две недели: обои с единорогами, белоснежный столик, полки для книг и игрушек радовали глаз Софии каждый день. Вечерами Оксана заходила в комнату дочери и улыбалась её счастью.
По субботам Ульяна виделась с внучкой: Дмитрий отвозил девочку к бабушке сам, а Оксана оставалась дома или гуляла с Юлией по городу. Эти встречи никто из них больше не обсуждал — словно всё происходило само собой.
Дмитрий стал замкнутым: вечерами сидел в гостиной перед телевизором или читал книги; разговоры с женой сводились к бытовым вопросам — покупки, счета или расписание поездок за Софией… никакой теплоты между ними уже не было видно.
Оксана понимала: он всё ещё держит обиду за конфликт с матерью… за то, что она отказалась уступить… отказалась прогнуться ради мира во имя семьи…
Но сожалений у неё не было: впервые за пять лет брака она почувствовала себя личностью со своим голосом… со своим мнением… а не тенью мужа или приложением к его родне…
В начале марта позвонила Зоряна: сообщила, что вернула Ульяне оставшиеся деньги и поблагодарила Оксану за выдержку:
– Как у вас теперь с Ульяной? – спросила она осторожно.
– Никак… Мы больше не общаемся.
– Жаль… Она скучает по внучке.
– Они видятся каждую субботу.
– Но без тебя…
– Да…
Зоряна тяжело вздохнула:
– Понимаю тебя… Держись.
– Спасибо вам…
В тот же вечер София подошла к матери:
– Мамочка… почему ты больше с нами к бабушке не ездишь?
Оксана присела рядом:
– У меня свои дела бывают…
– Бабушка сказала… вы поссорились?
Мама кивнула:
– Да… мы поругались.
– Из-за чего?
– Из-за взрослых вещей…
– А вы помиритесь?
Оксана обняла дочку:
– Не знаю точно… очень надеюсь…
София прижалась крепче:
– Я хочу чтобы вы помирились… чтобы мы все были вместе…
Оксана улыбнулась сквозь грусть:
– И я этого хочу… но иногда взрослые слишком сильно обижаются друг на друга…
София прошептала:
– А я вас обеих люблю…
Оксана поцеловала дочь:
– И мы тебя любим очень-очень сильно…
Когда девочка уснула, Оксана вышла на кухню – там сидел Дмитрий.
Он поднял глаза:
– Слышал ваш разговор…
Она спокойно ответила:
– Ну?
Он вздохнул:
– София переживает…
Она опустилась напротив него:
– Я знаю.
Он посмотрел прямо ей в глаза:
– И ты ничего менять не собираешься?
Она пожала плечами:
– Что именно? Просить прощения у твоей матери? За то что защищала себя?
Он сказал тихо:
– За то что разрушила семью…
Она покачала головой:
– Семья рушится тогда, когда исчезает уважение.
Он поднялся из-за стола:
–– Иногда мне кажется ты права… Мама действительно часто была несправедлива к тебе… Но ведь ты тоже её совсем не понимаешь… Ты даже попытки компромисса сделать не захотела…
–– Компромисс предполагает взаимные уступки… Мне же предлагали просто смириться…
–– Может быть это был бы лучший выход…
–– Для кого? Для неё? Для тебя? А для меня?
Дмитрий ничего больше сказать не смог – просто ушёл из кухни молча.
А мысли у Оксаны крутились одна тревожнее другой…
Может быть она действительно была слишком резкой?.. Может стоило промолчать?.. как раньше?..
Нет – она поступила правильно!
Потому что если бы снова промолчала – Ульяна продолжала бы вмешиваться бесконечно…
Теперь хотя бы появились границы – пусть даже ценой отношений внутри семьи…
Прошло ещё две недели.
София делала уроки за новым столом; высунув язык от старания выводила аккуратные буквы «весна».
Оксана стояла у дверей комнаты дочери – наблюдала со светлой улыбкой:
–– Молодец котёнок! Очень красиво получилось!
София сияла от гордости; а мать пошла на кухню – там сидел Дмитрий со смартфоном в руках:
–– Мама звонила сегодня… спрашивала про ремонт…
–– Всё хорошо прошло…
–– Она хочет увидеть комнату…
Оксана насторожилась:
–– Когда?
–– В субботу… когда будет забирать Софию…
–– Пусть смотрит.
–– Ты будешь дома?
–– Нет… уйду заранее…
Дмитрий лишь кивнул без слов…
Больше они этот разговор уже никак не продолжили.
Позже вечером Оксана стояла на балконе – смотрела вниз на улицы города озарённые фонарями; где-то там люди жили своей обычной жизнью без таких сложных узлов внутри семьи…
В субботу утром она ушла рано – поехала к матери; вернулась поздно вечером: дома уже были Дмитрий и спящая дочка…
Муж встретил её словами:
–– Всё прошло нормально… Мама была впечатлена комнатой… Сказала ты молодец…
–– Приятно слышать…
–– Она просила передать слова сожаления…
Оксана усмехнулась холодно:
–– Сожалеет?.. Только словесно?.. Без настоящего раскаяния?
Дмитрий тяжело вздохнул:
–– Кара*, ну ведь она уже просила прощения…
*так он иногда называл её
Оксана покачала головой:
–– Она произносила слова без чувства… Это другое…
Он устало спросил:
–– Чего ты хочешь?… Чтобы она умоляла тебя стоя на коленях?
Она ответила спокойно:
–– Хочу признания того факта – то как она поступила было неправильно… Искреннего признания…
Он пожал плечами:
–– Возможно этого никогда и не будет…
Она твердо сказала:
–– Тогда нам говорить нечего…
Дмитрий подошёл к окну; задумался вслух:
–– Значит будем жить вот так?… Каждый сам по себе?..
Оксана подошла ближе; тихо проговорила рядом с ним:
–– Мне жаль это признавать… но да — похоже именно так теперь будет…
Он повернулся к ней лицом:
—— А как же София?..
—— Она видится с бабушкой регулярно — чаще чем многие дети вообще видят своих родственников…
—— Но ведь ребёнок хочет видеть всех вместе…
—— Поверь — я понимаю твоё беспокойство — правда понимаю… Тебе тяжело — ей тяжело тоже… Но я больше притворяться счастливой ради других людей просто НЕ МОГУ!… Твоя мама перешагнула черту которую нельзя переступать!
Он посмотрел ей прямо в глаза долго-долго прежде чем спросить последнее слово этой ночи —
—— Значит деньги важнее семьи?..
—— Нет!… Уважение важнее всего!… Если семья строится без уважения ко мне — значит такой семье цена ничтожная!
Он отвернулся молча; а она ушла спать одна снова этой ночью…
За окном сгущались сумерки над городом погружённым во мрак весенней ночи…
Но внутри неё царило спокойствие впервые за долгое время —
потому что теперь наконец-то
она знала точно —
она осталась собой
и сохранилась
для себя самой
И пусть они остались по разные стороны баррикад —
она знала одно —
её право быть услышанной
никто больше у неё
не отнимет
Субботы шли одна за другой —
Софию отвозили к бабушке,
а сама Оксана проводила время как хотела —
с Юлией,
по магазинам,
просто гуляя
И вот однажды вечером,
оставшись вдвоём на кухне,
Дмитрий спросил негромко —
—— Ты когда-нибудь простишь её?..
Она долго смотрела сквозь окно прежде чем ответить —
—— Может быть тогда,
когда поймёт свою ошибку искренне —
не словами,
а сердцем
—— А если нет?..
—— Тогда нет
И он больше никогда этот вопрос
не поднимал
Весна вступила в силу;
снег растаял;
в воздухе пахло теплом;
София бегала играть каждый день;
а мать наблюдала —
как растёт девочка рядом
И знала одно —
она сделала всё правильно
Чтобы дочь выросла зная —
что мама умеет защищать себя
что нельзя позволять другим решать твою судьбу
даже если эти «другие» близкие люди
Формально семья ещё существовала —
они жили вместе,
ели вместе ужин,
растили ребёнка вместе —
но душевного тепла между ними почти совсем уже
не осталось
И всё-таки —
это был выбор осознанный
Цена мира оказалась слишком высокой —
ценой самой себя
А терять себя ради кого-то другого
она больше была НЕ ГОТОВА
Три месяца спустя после ремонта случилось то,
чего никто ожидать уже вроде бы и НЕ МОГ —
Ульяну увезли в больницу после инфаркта;
Дмитрий прибежал домой бледный как стена —
«Врачи говорят критическое состояние…»
И тогда вдруг до самой глубины души дошло до неё —
есть вещи страшнее любых обид…
(Конец первой части)