— Разница в том, что теперь наша дочь знает: когда ей действительно понадобилась помощь, родной отец отвернулся. А посторонние — не отвернулись.
Олег ничего не ответил.
На новоселье Оксанка отправилась одна. Олег сослался на занятость — на деле же лежал перед телевизором и смотрел футбол.
Квартира оказалась небольшой, но уютной и светлой. Однокомнатная, с кухней, на седьмом этаже, окна выходили на парк. На стенах пока не висело ни одной картины, мебели было по минимуму, но уже ощущалась атмосфера уюта.
Родители Данила тоже приехали. Мать привезла кастрюлю домашнего холодца, отец — несколько банок варенья из своего сада. Все сидели за столом, смеялись и вспоминали свои первые шаги в самостоятельной жизни.
— Мы счастливы, что смогли поддержать детей, — сказала мать Данила. — Гараж всё равно пустовал. А им теперь есть где жить.
— Вы замечательные люди, — отозвалась Оксанка. — Настоящие родители.
Произнеся это вслух, она сама услышала нотки горечи в собственных словах.
Данил приобнял Дарину за плечи. Та улыбнулась с нежностью. А Оксанка сидела среди чужих людей и чувствовала: эти чужие ближе ей теперь родных.
Домой она вернулась поздно вечером. Олег спал перед включённым телевизором и негромко посапывал.
Оксанка прошла на кухню и опустилась на стул. В голове крутились обрывки недавних разговоров: о деньгах, вмешательство Галины, скрытый перевод средств племяннику и обидные слова… И новоселье дочери без участия отца.
Она достала чемодан с верхней полки шкафа и начала складывать вещи.
Утром Олег обнаружил записку на столе: «Уехала к Дарине. Не звони — сама свяжусь, когда буду готова».
Он сразу набрал дочь:
— Доча… мама у вас?
— Да, папа. Сказала, что ей нужно немного побыть одной. Всё обдумать.
— Что тут думать-то?
Дарина помолчала пару секунд:
— Лучше у неё самой спроси…
Потом он позвонил сестре:
— Галя… Оксанка ушла из дома. Узнала про перевод Алексею…
— Ну и что? — голос Галины звучал ровно и спокойно. — Это твои деньги были — ты вправе распоряжаться ими как хочешь. Вернётся ещё… куда ж она денется?
Оксанка уже вторую неделю жила у дочери. Ночевала на раскладушке в углу комнаты; днём помогала с ремонтом квартиры, а по вечерам готовила ужин для всех.
— Мам… ты надолго? — как-то спросила Дарина тихо.
— Пока не решила… Думаю над этим…
— Над чем именно?
Оксанка отложила кисточку для покраски плинтуса:
— Когда была моложе — казалось: главное в семье это любовь… Потом думалось — дети важнее всего… Потом пришло ощущение привычки: быт общий скрепляет… А сейчас понимаю одно: главное уважение… Без него всё остальное рушится…
— Папа тебя не уважает?
— Папа считает меня домохозяйкой двадцать восемь лет подряд… Папа тайком помогает племяннику деньгами… а родной дочери отказывает… Папа советуется со своей сестрой чаще, чем со мной…
Дарина крепко обняла мать за плечи. Они стояли так долго вдвоём посреди ещё не до конца обустроенной квартиры…
Прошёл месяц прежде чем Олег приехал сам. Стоял у двери с букетом роз и коробкой конфет в руках — словно пришёл на первое свидание.
— Оксанка… давай поговорим…
Она вышла к нему в подъездную площадку. Он выглядел постаревшим: осунувшееся лицо, мятая рубашка; под глазами залегли тени усталости…
— Говори…
— Здесь?..
— Здесь…