— Я больше не буду приходить на воскресные обеды, — произнесла я в трубку, и в ответ повисло подозрительное молчание.
— То есть не приедешь? — спустя паузу отозвалась свекровь. — Ну-ну. Потом еще пожалеешь, не говори, что не предупреждала.
— Не думаю, что пожалею, — спокойно ответила я.
— Тогда Богдану будет о чем жалеть!
— Ну вот с Богданом вы сами как-нибудь разберётесь.
Свекровь начала что-то говорить в ответ, но я уже отключила звонок.
Мне было пятьдесят три года, и впервые за три десятилетия брака я осмелилась дать отпор свекрови. А всё началось с обычной банки варенья…
Каждое воскресенье мы с мужем Богданом ездили к его матери на обед. Эта традиция появилась задолго до нашей свадьбы — её ввела Феврония, и я воспринимала её как неизбежность. После очередного обеда свекровь протянула мне трехлитровую банку варенья.
— На, забирай. Вишневое. Богдан его просто обожает.
Я взяла банку и уже собиралась надевать пальто в прихожей, когда услышала её разговор по телефону с соседкой:
— Вот, отдала им варенье… Последнюю банку… Так просили — ну прям умоляли! Ну вот и отдала… Всё-таки сын же… Надеюсь только, что Вероника к нему даже не прикоснется! Она ж так располнела — смотреть страшно… Да-да! В её возрасте надо бы за фигурой следить, а она всё котлеты уплетает…
Богдан тем временем возился с обувью и делал вид, будто ничего не слышит. Хотя голос матери звучал вполне отчетливо.
Когда мы вышли на улицу, я напомнила ему о сказанном Февронией. Он лишь пожал плечами:
— Ну… мало ли чего она там наговорит… Не бери близко к сердцу.
Эту фразу он повторял каждый раз, когда я просила его хоть как-то защитить меня от язвительных выпадов его матери…
***
У нас с Богданом была дочь. Екатерина жила в другом городе и работала редактором в местном издательстве. Она часто говорила мне: