Но уже к концу первой недели стало ясно: Ганна намеренно выживает меня.
Она действовала тонко, почти незаметно. Бросала реплики о том, что я «долго сплю» после ночных смен. Спрашивала, почему я «опять заказала еду», вместо того чтобы приготовить сама. Тяжело вздыхала, убирая мою обувь в прихожей, которую считала «разбросанной».
А Александр будто не замечал этого. Или предпочитал не замечать.
— Мама старается, — говорил он. — Она готовит для нас, убирает. Ты должна быть ей благодарна.
Благодарна?
За то, что меня постепенно выдавливают из моего же дома?
На десятый день после смены я вернулась домой и увидела: вся обстановка в гостиной изменилась. Диван оказался у окна, кресло передвинуто к стене, а мой рабочий уголок с книгами исчез.
— Это что такое? — спросила я с порога комнаты, ошеломлённо глядя на происходящее.
— А, Оксана! — свекровь выглянула из кухни и вытирала руки о полотенце. — Я тут немного обновила интерьер. По фэншую! Теперь энергия течёт правильно!
— Кто вам разрешил это делать?
— Александр сказал, что можно.
Всегда одно и то же: «Александр разрешил». Он всегда давал согласие без моего ведома.
Я развернулась и пошла в спальню. Набрала мужа.
— Твоя мама переставила всю мебель в зале.
— И что? — он был на совещании и говорил раздражённо. — Не нравится — переставь обратно.
— Александр, ты не понимаешь. Она захватывает наш дом!
— Оксана, прекрати паранойю. У меня работа. Обсудим вечером.
Он сбросил вызов.
Я опустилась на кровать и осознала: я одна здесь. В квартире, которую мы вместе покупали и обустраивали как общий дом… теперь я чувствую себя чужой в этих стенах.
И тогда я приняла решение.
Когда вечером Александр вернулся с работы, я встретила его прямо у входа.
— Нам нужно серьёзно поговорить. Всем троим.
Я прошла в зал — там Ганна уже укладывалась на диване ко сну. Она удивлённо приподняла голову от подушки.
— Что случилось, Оксана?
— Садитесь оба.
Они переглянулись между собой; Александр нахмурился и сел в кресло, а свекровь осталась на диване с настороженным взглядом.
Я стояла перед ними с руками на груди и говорила спокойно:
— Ганна… Вы живёте здесь десять дней. За это время вы изменили расстановку мебели без спроса, перевесили полотенца по-своему, переместили продукты в холодильнике так как вам удобно; каждый вечер занимаете телевизор и постоянно критикуете мои способы ведения хозяйства. Но это не ваш дом — это наш дом с Александром. И если вы хотите здесь оставаться дальше — придётся соблюдать правила этого дома.
Лицо свекрови сначала побледнело от удивления… а потом налилось краской гнева:
— Какая дерзость! — прошипела она сквозь зубы. — Александр! Ты слышишь? Как она со мной разговаривает?!
— Оксана… ты чего? — муж вскочил со своего места.— Ты вообще понимаешь себя?
— Очень даже понимаю,— ответила я спокойно.— Я наконец-то пришла в себя! Твоя мама живёт здесь без моего согласия; делает всё по своему усмотрению; ты её во всём поддерживаешь… Вы оба ведёте себя так будто меня просто нет рядом! Будто моё мнение ничего не значит!
— Моё мнение тоже имеет вес! — рявкнул он.— И я сказал: мама остаётся!
— Отлично,— кивнула я.— Тогда ухожу я.
Наступила тишина…
Ганна судорожно схватилась за плед обеими руками; Александр застыл с открытым ртом:
— Что значит уходишь? — наконец произнёс он хрипло.
— Это значит: собираю вещи и съезжаю отсюда… хоть к подруге временно или сниму квартиру… Но жить там где меня игнорируют и не уважают – больше не буду!
— Оксанка! Не говори ерунды!
— Это вовсе не ерунда,— твёрдо сказала я.— Это моя личная граница! Ты нарушил её тогда когда привёл свою мать сюда без моего согласия… И продолжаешь нарушать каждый день – принимая её сторону во всём! Мне надоело быть чужой женщиной в собственном доме!
Свекровь всплеснула руками:
— Я же говорила тебе – она плохая жена! Видишь?! Она хочет нас разлучить!
Я резко повернулась к ней:
— Замолчите! Я никого не разлучаю… Просто ухожу из игры где у меня нет ни одного шанса выиграть! Хотели этот дом? Получайте его полностью – живите вдвоём!
Я направилась в спальню… достала сумку из шкафа… начала складывать вещи внутрь дрожащими руками… но продолжала двигаться – потому что знала: делаю единственно правильный шаг сейчас…
Александр ворвался следом:
— Оксана стой!.. Ты же не можешь просто взять да уйти вот так?!
— Могу… И именно это сейчас делаю…
Он смотрел ошарашенно:
— Из-за мамы?.. Из-за каких-то бытовых мелочей?..