Три дня. Отгул оформлен заранее, официально. Не разрядившийся телефон и не внезапная задержка у приятеля. Всё продумано: спокойно, последовательно. Он взял три дня, отключил мобильный и будто растворился.
Я сидела на кухне, сжимая трубку уже после того, как разговор завершился. За окном тянулось серое мартовское утро, по стеклу медленно стекали капли дождя. Я следила за ними и думала: он оформил отгул ещё в понедельник, завтракал рядом со мной, знал — и ничего не сказал. Три дня.
Поднялась, включила чайник. Его кружка — тёмно‑зелёная, которую он сам выбрал — стояла на полке. Говорил когда-то, что зелёный цвет действует успокаивающе. Я тогда усмехнулась: «И помогает?» Он лишь пожал плечами.
Мужчина заранее планирует своё отсутствие на три дня и даже не считает нужным предупредить. Это не случайный порыв. Это обдуманный шаг.
Я перебирала возможные объяснения. Другая женщина — версия, которая объясняет всё сразу: и выключенный телефон, и внезапную тишину, и отсутствие звонка. Долги? Вряд ли, я бы заметила по нашим расходам. Может, что-то с его матерью? Валентина живёт в Борисполе, ей семьдесят четыре, здоровье слабое. Но если бы с ней произошло что-то серьёзное, он бы сообщил. Я ему не чужой человек.
Позвонить Валентине самой я не решилась. Если он у неё и она всё знает — будет неловко. Если нет — напугаю пожилую женщину. Оставила эту мысль про запас.
Маричка позвонила в четверг после обеда. Мы дружим со студенческих лет, почти два десятилетия. Она знает меня слишком хорошо — порой это даже раздражает.
— Как ты? — спросила она.
— Нормально.
— Что-то случилось?
Я выдержала паузу, потом коротко объяснила: Богдан не появлялся с вечера среды, телефон вне зоны доступа, на работе сказали — оформил отгул на три дня.
Маричка слушала молча. Тишина с её стороны была не растерянной, а осторожной — будто она обдумывала нечто важное.
— Леся, — наконец произнесла она. — У вас в последнее время всё было хорошо?
— Да, — ответила я сразу. Без раздумий. Просто — да.
Мы обе уловили эту поспешность.
— Ладно, — сказала Маричка. — Если что — звони.
Я опустила телефон и осталась посреди кухни. С чего она решила, что есть повод для тревоги? Обычная подруга, которая чувствует больше, чем нужно, и задаёт неудобные вопросы. Мы ведь жили спокойно. Без скандалов. Без громких ссор.
Я подошла к окну, задержалась, глядя во двор. Какая-то женщина медленно выгуливала маленькую рыжую собаку, уткнувшись в телефон. Пёс обнюхивал землю у дерева. Обычный четверг, типичный двор, привычная картина.
Обычная жизнь, всё нормально. Я повторила это слово мысленно — и вдруг ощутила, как оно звенит пустотой. Нормально — значит, не плохо. Но и не хорошо.
Злость ушла, вместо неё появилось тихое, неловкое чувство. Вспомнился октябрь: я рассказывала о проблемах на работе и вдруг заметила, что Богдан смотрит мимо меня, в темноту за окном. Я запнулась. Он повернулся: «Да, слушаю». Я решила — устал.
Ноябрь: он всё чаще задерживался вечером — на час, иногда дольше. Я почти не спрашивала. Однажды всё-таки поинтересовалась, как прошёл день. Ответ был короткий: нормально. Мы поужинали в тишине, и я приняла её за спокойствие.
Декабрь, Новый год у Назара. Богдан улыбался, когда требовалось, поддерживал разговор. Но в какой-то момент я поймала его взгляд — пустой, рассеянный. На секунду он словно забыл, что нужно изображать участие. Потом спохватился.
Январь. Поссорились из-за пустяка — он переставил продукты в холодильнике. Я резко отреагировала. Он молча ушёл в комнату и закрыл дверь. Без хлопка. Именно это и было хуже всего.
Февраль. Я предложила выбраться куда-нибудь на выходные. Он ответил: «Если хочешь». Мы так никуда и не поехали. Я сделала вид, что сама передумала.
Стоя у окна, я понимала: всё началось не в октябре. Просто раньше я не видела или не желала видеть. Убеждала себя: так бывает после многих лет вместе. А оказалось, он давно где-то отсутствовал — внутренне, молча, — а я продолжала играть в благополучие. Измену можно простить или нет. А как быть с этим? Человек рядом — и его будто нет.
Маричка спросила: всё ли хорошо?
Я ответила «да». И солгала. Не ей — себе.
В пятницу я вышла на работу. Нужно было занять себя хоть чем-то. Сидела за компьютером, выполняла задачи. Пару раз ловила себя на том, что смотрю на экран и не понимаю смысла прочитанного.
В обед снова набрала Богдана. Телефон по-прежнему был отключён. Написала сообщение: «Позвони. Я не злюсь. Просто дай знать, что ты жив». Одна галочка.
В полицию я не обращалась: взрослый мужчина, отгул оформлен официально, машина стоит во дворе.