— Моя мама, — перебила она, — никогда бы не вмешалась в нашу жизнь так бесцеремонно и не подселила бы к нам кого попало под предлогом, что это временно. Ты правда считаешь, что мы все тут уместимся, как будто это летний лагерь?
Он промолчал.
И тогда Ганна произнесла негромко, но с явной решимостью:
— Я больше не ощущаю себя хозяйкой в собственном доме.
Андрей едва заметно вздрогнул.
А в голове Ганны уже отчаянно стучал вопрос: неужели всё действительно развалится… из-за чужих решений и чьей-то выгоды?
В воскресенье утром её разбудил шум миксера. На кухне кто-то активно что-то взбивал — явно не Андрей: он лежал рядом, уткнувшись лицом в подушку.
— Серьёзно?.. — пробормотала она, взглянув на часы. Семь сорок. — Он что, решил блинов напечь? На целую армию?
На кухне действительно хозяйничал Данило. В майке и шортах, босиком, с чашкой кофе на подоконнике. На плите шкворчала сковородка, тесто стояло сразу в двух мисках, а сахарница валялась перевёрнутой.
— А! Проснулась? — весело кивнул он. — Я тут блинами занялся. Хочу маме фотку отправить. Скажу — не зря пустила жить: почти стал домашним.
Ганна застыла на месте.
— Это совсем не смешно, Данило. У тебя вообще есть понимание того, сколько ты собираешься здесь оставаться?
Он пожал плечами без малейшего смущения.
— Пока мама не скажет «хватит». Она ведь тут главная.
Вот оно — ключевое слово: главная. Не я. Не мы с Андреем. А она.
— Нет, — сказала Ганна неожиданно спокойно даже для самой себя. — Послушай внимательно: это тебе не гостиница. Ты здесь гость. Ты вторгаешься в наш уклад жизни и нарушаешь личные границы, при этом делаешь вид, будто всё в порядке.
Он снова пожал плечами и усмехнулся:
— Да ладно тебе, Ганна! Это мама так решила. Значит так правильно. Она же квартиру купила — ей и решать.
Вечером Ганна не выдержала и позвонила Владиславе. Свекровь ответила сразу же бодрым тоном:
— Ну здравствуй, Ганна! Что там Данило вас балует своими пирогами?
— Мы ни о каких пирогах не договаривались… И уж точно ни о каком «балует», — начала Ганна твёрдо. — Владислава, при всём уважении… Мы живём здесь уже пять лет. Это давно перестало быть просто вашей квартирой — это наш дом теперь тоже! Мы делали ремонт за свой счёт! Мы вложили силы и деньги! Это больше чем «временно».
— Ах ты моя дорогая… — перебила та холодным голосом. — Дом будет тогда, когда вы себе его сами купите. Пока вы живёте на моей жилплощади — извини меня великодушно: распоряжаться буду я сама. Я дала вам возможность пожить здесь немного… Вы думали навсегда?
— Но мы ведь вложились в обустройство! Вы же прекрасно знаете!
— Ну и что? Я тоже вкладывалась когда-то! А теперь помощь нужна младшему сыну! Он мой ребёнок и он младше вас обоих! А ты мне вовсе не дочь родная, чтобы диктовать условия! Не нравится? Всегда можно поискать себе другое место!
Ганна замолчала; дышать стало трудно от обиды и бессилия… Будто лбом упёрлась в ледяную стену с надписью: ты здесь никто…
— Понятно… — прошептала она еле слышно. — Спасибо…