— Это не причина лишать меня дома.
— Я понимаю. Просто… — Владислава замолчала на мгновение. — Ты ведь знаешь, он даже не ищет себе жильё. Говорит, ему и так удобно.
Ганна промолчала.
— И я осознала, — продолжила Владислава, — что была неправа. Мне казалось, вы ненадолго. А вы были настоящие. Я всё разрушила.
Ганна отключила звонок.
Она не могла понять, плачет ли от облегчения или от изнеможения. Но внутри что-то изменилось. Её больше не разрывали на части. Потому что теперь она сама решила: больше не быть вещью, которую передают по наследству в семье.
Она сидела в кафе и наблюдала за прохожими через стекло — за теми, кто спешит по делам, смеётся, живёт своей жизнью. И впервые за долгое время ощущала себя частью этого мира, а не тенью с мнением «вторым после мамы».
Телефон завибрировал — Андрей.
— Да?
— Ганн… можно я приеду?
Она помедлила пару секунд.
— Зачем?
— Поговорить лично. Без «может быть» и без «мама сказала».
Он пришёл вечером. Без цветов и подарков — только с усталым лицом и банкой сгущёнки с синей этикеткой — её любимой. Она вспомнила: раньше он приносил такую же, когда они только начинали жить вместе, а она жарила ему сырники…
— Я сказал Данилу съехать, — начал он сразу же. — Ну как… просто сказал: хватит уже так жить. Он обиделся. Мама тоже расстроилась: «Не ожидала от тебя такого». Но я… иначе не мог поступить. Потому что понял: пока я всем должен — теряю самое важное в жизни.
Он опустил глаза.
— Я был далеко в тот момент, когда ты нуждалась во мне рядом. Молчал тогда, когда ты кричала без слов… Я подвёл тебя.
Ганна слушала молча.
— Не могу обещать идеальной жизни с этого момента. Сам ещё учусь быть мужем по-настоящему, а не просто сыном своей матери… Но если ты дашь мне шанс — я обращусь к юристу. Мы пересмотрим документы на жильё. Съедем оттуда совсем или купим своё место под солнцем… Пусть даже в кредит возьму деньги — главное, чтобы у нас снова была семья своя собственная. Не мамино продолжение.
— А мама?
— Теперь она живёт с Данилом у себя дома. Он остался у неё и вроде бы ни к чему своему особо и не стремился… Главное было устроиться удобно.
Он тяжело вздохнул:
— А я хочу быть настоящим человеком рядом с тобой, а не просто удобным вариантом для всех остальных…
Через месяц они переехали в небольшую студию площадью двадцать квадратных метров в Харькове. Светлые обои без изысков и кухня прямо в комнате… Но дверь они закрывали сами за собой каждый вечер — никто больше не входил без стука: ни мама, ни братец со своими «временно пожить».
Они начали всё заново: непросто, с ошибками и откровенными разговорами по вечерам на кухне… Андрей учился говорить матери твёрдое «нет», а жене уверенное «да». А Ганна поняла: настоящий мужчина — это вовсе не тот, кто решает всё сам за двоих; это тот, кто выбирает тебя снова и снова даже тогда, когда трудно обоим…
И спустя полгода она стояла у плиты в их маленьком уютном уголке счастья и услышала его голос:
— Как же хорошо, что ты тогда осталась…
Она улыбнулась:
— Я тоже рада…