— Я вовсе не стремлюсь разлучить кого-то с близкими, — спокойно возразила Марьяна. — Мне просто важно, чтобы ко мне относились с уважением.
— Уважение нужно заслужить, — отрезала Лариса. — А ты чем его заслужила? Готовишь кое-как, в доме бардак, детей до сих пор нет. Какая же ты Марьяна?
— Мама! — Богдан наконец заговорил. — Это уже переходит все границы.
— Что именно? — Лариса повернулась к сыну. — Я лишь говорю правду! Она хочет нас поссорить, выставляет меня чудовищем, которое гоняется за невесткой со шваброй! Да я в жизни никого пальцем не тронула!
— А как же тот шрам у Богдана на лбу? — неожиданно спросила Марьяна. — Тот самый, что остался после того случая с пепельницей, когда ему было пятнадцать?
Повисла гнетущая тишина. Лариса побледнела, а Богдан машинально коснулся еле заметного следа над бровью.
— Это… это было случайно… — пробормотала Лариса. — Я не хотела… Просто была на нервах…
— Вы метнули пепельницу в собственного сына только потому, что он задержался допоздна, — продолжала Марьяна. — Он сам мне об этом рассказывал. И теперь вы хотите убедить меня в том, что никогда бы не замахнулись на меня со шваброй?
Богдан переводил взгляд с жены на мать так, словно видел их впервые.
— Вот! — вдруг выкрикнула Лариса и ткнула пальцем в сторону Марьяны. — Видишь? Она использует твои детские признания против твоей же матери! Она хитрая и опасная!
— Вы сами только что проговорились, — тихо заметила Марьяна. — Сказали: «Я была расстроена». Значит, всё-таки это произошло. Вы действительно бросили в него пепельницу.
— Я… я… — Ларису охватило возмущение настолько сильное, что она едва могла дышать. — Богдан! Ты позволишь ей так со мной разговаривать?
Богдан стоял с опущенной головой. Когда он наконец поднял глаза, в них читалась глубокая растерянность.
— Мама… скажи честно: ты действительно замахивалась на Марьяну?
— Что?! — Лариса отступила назад на шаг. — Ты ей веришь больше, чем мне?
— Просто ответь прямо, — настаивал Богдан.
— Что с тобой происходит?! Конечно же нет! Ну да… может быть я держала швабру… может быть сделала резкое движение… но это ведь совсем другое…
— То есть всё-таки было… Ты солгала мне… — Богдан покачал головой.
— И ты теперь веришь ей больше родной матери?! После всего того, что я для тебя сделала? Я всю себя тебе посвятила!
— Она всегда так говорит… всегда напоминает о своих жертвах ради чувства вины у тебя… — спокойно сказала Марьяна.
— Замолчи! – закричала Лариса. – Ты ничего не понимаешь в материнской любви! Ты холодная и расчётливая…
— Хватит уже… – Богдан поднял руку и остановил мать одним жестом. – Думаю тебе стоит уйти сейчас… всем нам нужно немного остыть.
Лариса смотрела на сына с ужасом:
— Ты выбираешь её? Её вместо своей матери?!
Богдан молчал и избегал её взгляда. Тогда она резко повернулась к Марьяне:
— Это всё из-за тебя! – прошипела она злобно. – Ты разрушила нашу семью!
И тут Богдан произнёс тихо и отчётливо:
— Мама никогда меня не предаст… В отличие от жены…
Он смотрел прямо на Марьяну:
— Ты была права во всём… Именно так я думаю… И всегда буду думать…
Сердце у Марьяны болезненно сжалось от этих слов. Она смотрела на мужа как будто впервые: после всего сказанного и открывшегося он всё равно выбрал мать.
Она медленно кивнула:
— Хорошо… Раз так – живи со своей мамой… Ведь она тебя никогда не предаст… А я больше не хочу быть частью этого безумия…
Марьяна развернулась и пошла в спальню. За спиной слышались голоса: Лариса торопливо объяснялась сыну; Богдан пытался её успокоить… Но для неё это уже ничего не значило – решение было принято окончательно.
Спустя полчаса она вышла из комнаты с небольшой дорожной сумкой в руках. На кухне всё ещё сидела Лариса и пила чай – видно было: напиток приготовил сын для неё сам лично.
Увидев жену с вещами в руках, Богдан вскочил:
– Куда ты собралась?
– Ухожу… – спокойно ответила она.– Как ты хотел: оставайся рядом с матерью – ведь она тебя никогда не предаст…
– Не надо вот так говорить… – поморщился он.– Куда ты собираешься идти?
– Это уже вне твоей компетенции знать.– Она направилась к двери.– Подам документы на развод завтра же утром… Не переживай: ничего твоего мне не нужно будет… Только разделим квартиру и машину – ту самую машину, которой пользуешься ты…
Он остался стоять неподвижно до тех пор пока дверь за ней окончательно не закрылась за спиной…
И этим молчанием был дан окончательный ответ всему произошедшему между ними…