— Роман сказал, что я готовлю какую-то гадость, ничего не умею и вообще… Скажи честно, Лариса, это нормально? — я смотрела на неё с ожиданием, будто ждала оценки за важный экзамен.
— Ты же знаешь, он всегда был вспыльчивым… Он ведь не хотел тебя обидеть. Просто привык к моей кухне, вот и всё. — Лариса потянулась через стол к моей руке, но я быстро отдёрнула её.
— Лариса… — наконец произнесла я. Голос мой прозвучал чуждо, словно принадлежал кому-то другому. — Роман сказал не только про еду. Он заявил это при всех — при родителях Назара — что я ни на что не гожусь, кроме как таблички с цифрами рисовать. И ещё добавил: хорошо хоть замуж кто-то взял, а то бы так и осталась одна со своими расчётами.
Я подняла взгляд и встретилась с глазами матери.
Она выглядела безупречно: ухоженная женщина с идеальной причёской и кашемировым палантином цвета латте. Но в её взгляде всегда жила какая-то тихая вина — будто она просила прощения за поступки, которых никогда не совершала.
— Александра, ну зачем ты всё так преувеличиваешь… Роман просто неудачно пошутил. Ты же знаешь его манеру…
Я рассмеялась. Не специально — смех вырвался сам собой.
— Знаешь, Лариса… Я всю ночь думала об этом. Сидела и перебирала в памяти: когда всё началось? Когда он решил, что может говорить обо мне как о провальном проекте?
— Александра…
— Нет-нет, дай мне договорить. Помнишь, мне было лет четырнадцать? Я тогда выиграла областную олимпиаду по математике. Привезла домой диплом такая счастливая… А он посмотрел на него и сказал: «Ну вот и всё. Будешь теперь счетоводом вроде Прасковьи из нашей бухгалтерии».
И ты тогда засмеялась, Лариса. А я ушла в комнату и порвала тот диплом в клочья. Потом склеила его скотчем — думала вдруг пригодится… А теперь понимаю: всё это было напрасно.