Оксана устроилась в кресле у окна, и в её сознании всё становилось яснее: муж её оставил. Формально он ещё числился рядом, но душой и мыслями давно был в стороне. Он избегал заходить в комнату, где она находилась, не решался встретиться с ней взглядом, словно боялся признать: его прежняя размеренная жизнь подошла к концу.
Прошло ещё два месяца. Оксана начала понемногу приходить в себя: могла дольше сидеть без усталости, левая рука слегка отзывалась на команды, речь медленно возвращалась. Но Богдан будто не замечал этих перемен.
Однажды вечером он сел напротив неё и, опустив глаза к полу, произнёс:
— Оксан, давай разведёмся.
Она взглянула на него и попыталась что-то сказать, но слова так и не прорвались наружу. В ответ она лишь слегка кивнула — знак того, что услышала его.
— Не злись… — продолжил он всё тем же тоном, избегая её взгляда. — Я просто больше не справляюсь. Устал очень. И тебе будет лучше в специализированном учреждении. Там уход круглосуточный… Я подберу хороший вариант.
Оксана закрыла глаза. Сорок лет жизни позади. Двое детей. Совместная квартира, дача — целая история вместе прожитой жизни… А теперь всё свелось к одному: ты больше мне неудобна — поищем тебе пансионат.
На следующий день он набрал Екатерину и сообщил ей о своём решении. Дочь вспыхнула от возмущения:
— Папа! Ты серьёзно?! Мама больна лежит, а ты про развод заговорил?
— Екатерина… я правда не могу больше так жить… Мне самому тяжело…
Через неделю Екатерина приехала с дочкой и чемоданом в родительскую квартиру. Уволилась с работы — решила ухаживать за матерью сама.
Богдан даже почувствовал облегчение: теперь его совесть терзала меньше. Раз дочь рядом — значит можно уйти спокойно. Он собрал вещи и окончательно перебрался на дачу.
Развод оформили без промедлений. Оксана поставила подпись дрожащей рукой даже не глядя на бумаги — ей было уже всё равно. Главное теперь было научиться заново говорить, ходить и держать ложку без посторонней помощи.
Екатерина заботилась о матери с такой теплотой и вниманием, которых Богдан никогда не проявлял даже в лучшие годы их брака: делала массажи, готовила лёгкую еду по диете, нашла хорошего логопеда для восстановления речи. Маленькая Леся часто прибегала к бабушке с рассказами о садике или показывала свои рисунки — Оксана отвечала ей кривоватой улыбкой и ласково гладила внучку по голове.
Полгода спустя многое изменилось: Оксана уже могла говорить короткими предложениями, самостоятельно умываться и одеваться; даже простые блюда снова получались у неё на кухне. Левая рука пока оставалась слабее правой, но уже слушалась лучше прежнего. Врачи отмечали значительный прогресс для её состояния.