Они просидели до одиннадцати, беседуя на разные темы — о работе, повседневных заботах и, конечно, о мужчинах. Мария вспоминала свой развод пятилетней давности: как тяжело ей тогда было, как казалось, что она не справится. Но время прошло. И стало даже лучше, чем прежде.
— Ганна, ты сейчас только в начале этого пути, — говорила Мария. — Будет больно — это неизбежно. Но потом отпустит. И ты поймешь: можно жить иначе. Для себя самой. Представляешь, сколько всего интересного в жизни? А мы всё вокруг них крутимся… А потом они уходят — и нам кажется, что всё рухнуло. А на самом деле всё только начинается!
Возвращалась Ганна домой на метро. Киев за окном мерцал огнями вечернего города. В вагоне — уставшие лица, каждый погружён в свои мысли и заботы. Ганна смотрела на пассажиров и размышляла: сколько среди них таких же женщин? Тех, кому сказали: «Ты скучная». Кого оставили без объяснений? Кого предали?
Телефон завибрировал — сообщение от Ярослава: «Мам, мы завтра к обеду приедем! Встретишь нас?»
Ганна ответила: «Конечно, сынок. Жду вас».
Дома она не стала ни убираться, ни варить борщ или готовить что-то ещё привычное. Впервые в жизни заказала пиццу через интернет. Ела прямо из коробки на диване и смотрела сериал — американскую историю о женщине средних лет, начавшей новую жизнь после развода.
«Жизнь отражается в искусстве», — подумала Ганна с лёгкой улыбкой.
Ночью сон не приходил. Она лежала в кровати — теперь уже своей собственной кровати — и думала о завтрашнем дне. Приедет Ярослав с девушкой… Надо произвести хорошее впечатление. Показать им: она держится.
Хотя внутри всё было иначе. Пустота не заполнялась ни новой стрижкой, ни платьем из магазина со скидками. Боль то отпускала на время, то возвращалась с новой силой волной тревоги и одиночества. И страх… Как теперь жить одной? Как привыкнуть к тишине?
Но был ещё один страх — странный и непривычный: страх перед свободой возможностей. Впервые за долгие годы Ганна могла делать то, что хочет сама. Не нужно было спрашивать разрешения или подстраиваться под чужие планы.
Теперь она могла просто жить.
«Скучная», — вспомнились слова Владислава… И вдруг мелькнула мысль: а может быть, она действительно стала скучной? Не для него даже… для самой себя? Может быть, забыла о том человеке внутри себя за ролью жены и матери? За работой медсестрой и обязанностями по дому?
Под утро Ганна наконец задремала ненадолго… А когда проснулась — за окном уже сияло зимнее солнце нового дня.
День начинался заново.
Ярослав приехал ровно к обеду, как обещал: высокий парень с широкой спиной и чертами лица отца времён молодости. Рядом с ним шла миниатюрная девушка с короткими волосами и выразительными глазами.
— Мам! — Ярослав крепко обнял её так сильно, что перехватило дыхание.— Ты покрасилась?! Выглядишь супер!
— Спасибо тебе! — улыбнулась Ганна и протянула руку Милане.— Очень приятно познакомиться! Заходите… я приготовила…
Она замолчала на полуслове: ведь ничего не приготовила вовсе.
— Знаете что… давайте не будем сидеть дома? Может быть выберемся куда-нибудь? В кафе или ресторан?
Ярослав удивлённо взглянул на Милану:
— Мам… ты серьёзно? Ты же всегда говорила: дорого там да невкусно…
— Так раньше говорила… А теперь хочу попробовать по-другому! Вы ведь не против?
Они отправились в грузинский ресторанчик недалеко от центра Киева; Ярослав выбрал столик у окна с видом на улицу под снегом. Официант принёс меню; Ганна долго изучала названия блюд.
— Возьми хачапури,— посоветовала Милана.— Здесь они особенно вкусные!
Заказали хачапури по-аджарски, шашлык и салаты разных видов; разговор пошёл сам собой: Ярослав делился новостями из университета про экзамены; Милана рассказывала о своей работе дизайнером интерьеров.
Ганна слушала их голоса и чувствовала тепло внутри груди… Вот они сидят перед ней такие молодые… счастливые… Всё впереди у них…
— Мам… а папа где? Он работает сегодня?
Ганна положила вилку рядом с тарелкой и посмотрела сыну прямо в глаза:
— Ярославчик… нам нужно поговорить об этом серьёзно… Мы больше не вместе с папой… Он ушёл…
Повисла тишина за столом; лицо сына побледнело:
— Ушёл?.. Когда?..
— Три дня назад…
— Но почему?! Что произошло?!
Ганна лишь пожала плечами:
— Сказал мне тогда одно слово – «скучная». Сказал – устал он от всего этого… Такое случается иногда… Люди меняются или просто выгорают рядом друг с другом…
Ярослав крепко сжал кулаки:
— Я поговорю с ним! Он не имел права так поступать!
— Имел,— тихо ответила Ганна.— Конечно имел право уйти – он свободный человек…
И я тоже свободная теперь…
Эти слова прозвучали неожиданно ясно для неё самой – «я тоже» – как будто впервые осознала это полностью…
Домой вернулись поздним вечером; Ярослав был молчаливым весь путь назад – видно было по нему желание сказать что-то важное… но слов пока не находилось.
На прощание Милана нежно взяла руку Ганны:
— Если вдруг понадобится помощь – звоните обязательно… Правда…
Когда дверь закрылась за ними – Ганна осталась одна у окна квартиры; Киев светился огнями ночного города снизу до горизонта; машины гудели где-то вдали…
Телефон снова завибрировал – сообщение от Владислава:
«Ганна… нам нужно встретиться поговорить про квартиру… раздел имущества».
Она посмотрела несколько секунд на экран телефона… Потом набрала ответ:
«Хорошо.
Но не завтра.
У меня есть планы».
На самом деле никаких планов у неё пока не было.
Но это уже ничего не значило…
Она подошла к шкафу.
На верхней полке стояла старая коробка со снимками.
Ганна достала её.
Открыла крышку.
Вот она сама двадцатилетняя – в белом платье…
Рядом Владислав – молодой парень со счастливым взглядом…
Вот они вместе у моря…
На даче…
С новорожденным Ярославом…
Столько лет прошло…
Столько дней вместе…
И вот теперь всё закончилось…
Коробка была закрыта обратно.
А из пакета досталось новое платье —
то самое красное,
которое вчера так боялась примерить —
яркое,
совсем другое,
не такое как раньше носилось годами…
Примерив его перед зеркалом,
она покрутилась немного
и вдруг улыбнулась своему отражению —
«Скучная?» —
пронеслось в голове…
«Ну-ну…
Посмотрим».
Жизнь вовсе не закончилась.
Просто начался другой этап —
непонятный,
страшноватый,
незнакомый…
Но свой.
Только её собственный путь впереди…
И борща больше точно вариться здесь не будет.
Ганна выключила свет
и легла спать спокойно впервые за много ночей —
а за окном Киев продолжал жить своей жизнью —
яркой,
громкой
и бесконечной…