Скрип открывающейся двери заставил Дарину вздрогнуть от напряжения. В её ушах тут же зазвучал пронзительный, до боли знакомый старческий голос, сопровождаемый шорохом одежды и тяжёлым шарканьем ног. По телу пробежала дрожь, а внутри всё сжалось от внезапной волны тревоги.
— Что случилось, Мария? — спросил Александр, её супруг. — Опять не можешь найти свою комнату?
— Какая к чёрту комната! — прохрипела старуха по имени Мария с надрывом в голосе. — Эти соседи снова у стены притаились, подслушивают! Слышишь, как они стаканом по стенке водят? Устраиваются поудобнее, бессовестные! Прочь отсюда! Вам тут нечего делать!
Из другой комнаты донёсся плач малыша. Дарина крепко сжала кухонный нож в руке. Она как раз резала морковь для жаркого и только четверть часа назад с трудом уложила своего шестимесячного сына спать. Всё начинается заново… А ведь десять дней в доме царила тишина и покой — пока Марии не было рядом.
— Мария, да никто за нами не следит. Соседи на работе, их дома нет, — попытался успокоить её Александр.
— А вентиляцию ты заклеил? Я же просила! Не хочу больше чувствовать на себе их взгляды из ванной!
— Пока нет, но обязательно сделаю это сегодня. Ты устала после дороги — давай я помогу тебе дойти до кровати и принесу немного супа. Дарина наверняка уже приготовила его.
— Сначала сам попробуй ложку! А то вдруг яд подмешали?! Лучше пусть эта твоя Дарина при мне хлебнёт — раз уж варила сама, пусть и отвечает за то, кого в дом пускает… Ой-ой-ой… — она согнулась от боли в пояснице и застонала. — И где она вообще?
Плач ребёнка стал громче и настойчивее. С каменным лицом Дарина прошла мимо Марии в детскую комнату. Ни приветствия, ни взгляда между женщинами не прозвучало; лишь испепеляющий взгляд достался Александру в тот момент, когда он аккуратно развешивал старое пальто своей бабушки на крючок.
— Это что ещё за вопли? — удивлённо произнесла Мария только сейчас осознавшая звуки детского плача.
— Ребёнок проснулся.
— И беспокойный же он у вас… Весь в мать пошёл! Молока твоего ему явно не хватает: грудь-то у тебя как у козы молодой — ни капли толку… А вот твой отец спал богатырским сном: хоть бы танк рядом проехал — не шелохнётся!
— Конечно… Вам ведь не довелось жить под одной крышей со свихнувшейся старухой… — тихо пробормотала Дарина себе под нос, укладываясь рядом с малышом. — Вам государство квартиры выделяло… а мы тут на сухарях сидим…
Мальчик почти сразу успокоился у груди матери. Лёжа рядом с ним, Дарина прислушивалась к тому, как Александр помогает устроиться Марии на кровати и как жалобно скрипит панцирная сетка под её весом. Старуха категорически отказывалась расставаться со своим допотопным железным ложем с кованым изголовьем: оно уже много раз перекрашивалось белой краской.
С самого начала идея жить вместе со свекровью мужа вызывала у Дарины внутренний протест; однако она ощущала себя скорее приложением к мужу, чем равноправной половиной семьи – поэтому решила не вступать в открытую конфронтацию.