Среди всех родных, включая двоих детей и троих внуков, только Александр проявил сочувствие к пожилой женщине и взял на себя ответственность за её уход. Молодая семья переселилась к Марии, и все заботы по уходу за немощной старушкой легли на плечи супругов. Дарина прекрасно понимала, что её муж движим не только благородными побуждениями — он рассчитывал в будущем стать владельцем квартиры бабушки, тем более что Мария уже составила завещание в его пользу. Однако умирать она явно не спешила… Впрочем, Александра вела не одна лишь корысть — он действительно переживал за бабушку, был с ней близок с самого детства и искренне её любил.
За девять лет брака у пары появилось двое детей: старшему исполнилось шесть лет, а младший родился всего полгода назад. Несмотря на то что Дарина вкладывала массу времени и усилий в заботу о Марии, та так и не прониклась к ней теплотой: постоянно упрекала, обижала словами и даже несколько раз выгоняла из дома — пока ещё могла самостоятельно справляться с бытовыми делами.
Со временем к физическим недугам Марии добавились серьёзные психические отклонения. Сначала её фантазии казались почти правдоподобными: то ей слышались сплетни соседей о ней самой, то казалось, будто за окном звучат песни ко Дню Победы — хотя на улице стояла зима… Кто знает, может быть у пожилой женщины просто обострённый слух? Дарина с мужем пытались переубедить её насчёт соседей — даже ходили к ним разбираться, неловко объясняя: «Ну как-то нехорошо подслушивать чужие разговоры…» Возвращались они ни с чем. «Это тебе показалось, бабушка. Они уверяют — им до тебя нет никакого дела». Но Мария лишь раздражалась ещё сильнее — была уверена: молодые считают её сумасшедшей и смеются над ней. Однажды во время купания в ванной она потребовала выключить свет и делать всё как можно тише — по её словам, потолок был стеклянным и соседи наблюдали сверху. Именно тогда Дарина окончательно осознала: рассудок Марии угасает так же стремительно, как и тело.
Если Александр задерживался на работе дольше обычного, Мария начинала рыдать навзрыд и рассказывала своему пятилетнему правнуку страшную новость: якобы ей позвонили и сообщили о гибели Александра под строительным краном. Стоило оставить старушку одну хотя бы на час — Дарину по возвращении нередко встречали полицейские: их вызывала сама Мария из-за мнимых грабителей или насильников либо же из-за соседей-шпионов, якобы пробравшихся через дыру в потолке.
Мария искренне верила во всё это. По ночам она могла вдруг закричать во весь голос — уверяя всех вокруг, что американские агенты забросили дымовую шашку прямо ей в комнату. Младший сын Дарины уже знал назубок: прежде чем войти домой через открытую дверь квартиры, нужно обязательно понюхать воздух — нет ли запаха газа? Если есть хоть малейшее подозрение — нельзя включать свет ни при каких обстоятельствах; нужно срочно распахнуть окна. Ведь бывало так, что Мария открывала газовую конфорку на плите… забыв поджечь огонь.
Дверь своей комнаты она запрещала закрывать категорически: ей было необходимо видеть каждого проходящего мимо по коридору. Даже поход Дарины на кухню превращался в испытание — старушка обязательно окликала её с просьбой что-нибудь принести или поправить либо просто помочь по мелочи.