Мне тридцать лет, и на бумаге моя жизнь выглядит вполне благополучно: стабильная должность бухгалтера, собственная двухкомнатная квартира в ипотеке, достойный доход. Но каждое утро я просыпаюсь с ощущением, будто живу не в своём доме, а на общей кухне — где я и хозяйка, и уборщица, и единственный источник средств.
Будильник установлен на семь утра, но глаза открываются раньше — около шести. За стеной уже слышны шаркающие шаги Натальи. Свекровь любит подниматься ни свет ни заря, громко вздыхать и передвигаться по кухне так, будто весит не семьдесят килограммов, а все сто семьдесят. Шум от хлопающих дверец шкафов, гремящих кастрюль и шипящего чайника не оставляет мне шанса поспать лишние минуты. Я зажмуриваюсь и считаю до десяти — чтобы не вспылить.
В комнате сопит Богдан. Муж. Высокий красивый мужчина, который уже второй год пребывает в состоянии «поиска себя». Работу он не ищет — точнее, утверждает, что ищет подходящую: «Не хочу связываться с первым встречным начальником», «Скоро всё наладится»… Эти фразы я знаю наизусть. Пока он занят самопознанием, счета находят меня безошибочно.
Я натягиваю халат и направляюсь на кухню. Там уже сидит Наталья — в моём халате (её якобы жмёт), потому что покупать новый она считает пустой тратой денег. На плите булькает её любимая перловка; запах варёного лука наполняет воздух вместе с чувством безысходности.
— Орися, хлеба нет совсем, — говорит она вместо приветствия. — И колбаски бы хорошо купить… Дети сегодня заглянут — надо чем-то угощать.
Под «детьми» она имеет в виду своего младшего сына с женой и двумя малышами. Иногда к ним присоединяется Максим или София «на пару дней», да ещё кто-нибудь из её многочисленного рода. Все дороги ведут к нам домой: «У вас просторнее» да «Орися у нас мастерица». От этих слов у меня мурашки по коже.
— Я же вчера всё принесла из магазина… — устало напоминаю я. — Колбаса была, сыр тоже.
— Так мы вечером с ребятами чай пили! Нас семеро было! Ты же сама сказала: «Берите всё!»
Я вспоминаю вчерашний вечер: когда дом наконец опустел ближе к десяти вечера, на столе остались лишь липкие стаканы да гора грязной посуды. Фразу про «берите всё» я произнесла машинально — держа тарелку в руке и мечтая просто рухнуть в кровать. Не ожидала ведь буквально опустошённого холодильника.
До начала рабочего дня остаётся час; вместо того чтобы отдохнуть или спокойно собраться — я жарю сырники для гостей: «дети любят», а «женщина должна уметь накормить семью» — эта фраза звучит от свекрови при каждом удобном случае как заноза под кожей. Сковорода шкворчит; запах теста наполняет квартиру; краем глаза слежу за стрелками часов и мысленно прощаюсь с сорока минутами сна.
Богдан появляется ближе к девяти утра: я уже натягиваю колготки и впопыхах доедаю остывший сырник прямо стоя у двери.
— Ну что вы тут опять колдуете? — зевает он сонно и трет глаза. — Мамуль, чай есть?
— Конечно есть, сынок! — оживляется Наталья и тут же добавляет без всякого смущения: — Орися после работы заскочи в супермаркет… Крупы заканчиваются! И майонез возьми – салатик сделаем! Ребята как раз зайдут!
«Ребята» регулярно появляются без предупреждения – как по расписанию невидимого календаря гостей. Бывает захожу домой после работы – а там шум голосов из коридора моего же дома; запах жареной картошки вперемешку со звоном посуды; чужие сумки валяются под моим столом; куртки висят на спинках стульев… В моей кухне под скатертью уже словно протоптана дорожка чужими ногами.
В конце месяца я впервые решила разобраться с цифрами всерьёз – не кастрюли расставлять по полкам, а чеки по полочкам памяти разложить. Села за стол с калькулятором перед кипой чеков – почему-то хранила их все это время в отдельном ящике… Наверное потому что бухгалтер внутри меня верил: порядок важен даже здесь.
Записывала аккуратно строки в тетрадь: «сырокопчёная колбаса – столько-то», «сыр – столько-то», «торт для Натальи – столько», «четыре курицы», «фрукты», «конфеты детям». С каждой новой суммой пальцы становились холоднее…
Когда итог перевалил за пятьдесят пять тысяч гривен только по продуктам питания – карандаш выпал из руки сам собой… Сердце билось где-то между горлом и висками… Ползарплаты ушло просто на еду… На бесконечные застолья… На людей, которые даже посуду за собой не моют…
Я решилась поговорить об этом вечером один на один с Богданом… Заварила чай… Достала тетрадь…
— Богдане… Посмотри сюда… Только на продукты ушло больше половины моего дохода за месяц… Я больше так не могу… Нам нужно либо сократить количество гостей…
— Ты чего? Это ж семья! Как можно считать родных по чекам? Ты совсем уж стала жить цифрами как бухгалтер! Мама приходит… Иван заглядывает… Мы же свои!
— Я вовсе не говорю о том что они чужие!.. Но ведь всё это ложится только на мои плечи!.. Я готовлю!.. Убираюсь!.. Плачу счета!.. А ты пока без заработка…
Он поморщился так будто услышал что-то постыдное:
— Орися… Ну ты сейчас звучишь мелочно… Не узнаю тебя совсем… Тебе жалко пары курочек или торта для детей?.. Они ж не каждый день приходят…
Я чуть было не рассмеялась вслух от абсурдности этих слов… Не каждый день? В своём планере я уже привыкла обводить красным те редкие дни когда дома никого постороннего нет… За весь прошлый месяц таких оказалось всего четыре…
Разговор со свекровью оказался ещё приятнее…