Я всё делала с предельной аккуратностью. Мясо подрумянивалось до хрустящей корочки, суп томился под крышкой, время от времени вздрагивая, а из духовки тянуло сладким ароматом ванили. Я тщательно протирала каждую тарелку, подбирала подходящие салатницы, перекладывала зелень так, будто ожидала не близких людей, а строгого инспектора. Сегодня никто не сможет списать моё поведение на усталость или плохое настроение. Всё должно быть безупречно. Наглядно.
Наталья появилась к обеду по привычке — без стука. В прихожей звякнули её ключи, а запах духов заполнил коридор ещё до того, как она вошла.
— Орися, ты уже начала? — прошла мимо меня в пальто. — Так… эти салаты сюда поставь, это убери — некрасиво смотрится. Тарелки другие достань: мои гости любят посуду попросторнее. И хлеб порежь потоньше — кто тебя учил накрывать?
Я молча кивнула и стала перекладывать уже разложенное заново. Пусть будет по её. Сегодня она хозяйка на своём последнем празднике в этих стенах. Богдан выглянул из комнаты, зевнул и чмокнул меня в щёку на ходу.
— Мам, я же говорил: у Ориси всё схвачено, — он улыбнулся и окинул взглядом стол. — Видишь, как она умеет?
Умеет… Я провела ладонью по горячей кастрюле — словно проверяла не температуру супа, а себя саму. Внутри было удивительно спокойно — как перед экзаменом после бессонной подготовки. Я отметила про себя: осталось всего несколько часов.
К вечеру квартира наполнилась шумом голосов и смеха. В прихожей выросла гора обуви; дети носились по комнатам; в зале перекрикивали друг друга взрослые; воздух был насыщен запахами жареного мяса и маринадов вперемешку со сладкими нотками десертов; окна запотели от пара и тепла; капли стекали по стеклу тонкими дорожками. Я лавировала между стульями с блюдами в руках, ловко подставляя локоть там, где кто-то мог задеть поднос случайным движением. Фартук прилипал к пояснице от жары и влажности кухни; в голове крутились названия блюд с приписанными к ним суммами — как в моём файле.
Наталья сидела во главе стола с видом дирижёра оркестра.
— Богданчик, налей дяде ещё вина! Орися… ну что ты так сервируешь? Надо было на другую тарелку! Вот это поставь ко мне поближе: мои любят горячее сразу есть! И салата не жалей! Мы ж не в ресторане каком!
Я проглотила это «не ресторан» как сигнал: ещё немного.
Когда последний кусочек торта исчез со стола и разговоры начали затихать перед уходом гостей, я сняла фартук и аккуратно положила его на спинку стула. Затем пошла в комнату за тем самым листком бумаги — моей распечаткой расходов за месяц — рядом лежал платёжный терминал: тяжёлый металлический корпус приятно холодил ладонь. Я глубоко вдохнула: пальцы пахли кремом для торта вперемешку с моющим средством.
Вернувшись обратно в зал, я даже не стала собирать крошки со скатерти. Подошла к столу и положила белый лист точно посередине — жестом официантки из дорогого заведения.
— Ну что ж… Спасибо тебе большое, Орися! Всё было очень вкусно! — поднялась какая-то София с сумкой через плечо и улыбнулась тепло: — Как всегда ты у нас…
— Итак… — перебила я ровным голосом. — С вас пятьдесят пять тысяч гривен. Хотите общий счёт или разделим?
Комната замолчала мгновенно: будто кто-то выключил звук одним нажатием кнопки пульта дистанционного управления. Иван застыл с ложкой над тарелкой; ребёнок перестал греметь игрушкой о батарею; Богдан моргнул пару раз прежде чем повернуться ко мне:
— Ты чего это?.. Любимая? Это шутка такая?
Первой хихикнула Наталья: прикрывая рот салфеткой.
— Ой-ой-ой… Орися! Ну ты даёшь! Прямо как настоящая официантка! Давай уж чай нальём…
Я нажала кнопку на терминале: экран вспыхнул синим светом подтверждения запуска системы оплаты; руки больше не дрожали.
— Здесь всё расписано подробно по пунктам… — я повернула лист так, чтобы каждый мог рассмотреть цифры ближе: — Продукты за месяц: мясо разных видов, рыба свежая и замороженная; овощи-фрукты; сладости-печенье-торты-напитки… Отдельная строка посвящена коммунальным расходам: электричество (духовка работает почти ежедневно), газовая плита круглосуточно включена… Стирка скатертей после каждого визита… Вода для мытья посуды после ваших застолий… А вот здесь,— указала я ногтем на нижнюю строчку,— мой трудовой вклад: закупки продуктов по спискам всех вкусовых предпочтений гостей… приготовление блюд… сервировка… уборка после всех вас…
Это не символическая сумма «на чай». Это нормальная оплата за труд женщины… которого вы годами называли «её обязанностью».
Смех Натальи оборвался резко; глаза сузились:
— Что за чушь ты несёшь сейчас?.. Орися?! У нас так не принято! Женщина всегда готовит дома сама! Это радость семьи – встречать родных угощением!.. Ты что теперь – решила заработать на нас?!
Я подняла взгляд прямо ей навстречу – спокойно и твёрдо произнесённые слова сами сложились:
— Всё окончено,— сказала я чётко.— Кормить ваш табор бесплатно больше не собираюсь… С этого дня я – самостоятельный человек со своим временем… своими деньгами… своими границами…
С лица Натальи исчезло всякое выражение кроме злости – щёки налились красными пятнами:
— Вот значит как?! Мы тебе табор?! Все эти годы ты чеки собирала?! Чтобы потом нам предъявить?! Меркантильная девчонка!.. Ты вообще кто мне теперь? Невестка или бухгалтер семейный?!
Богдан вскочил резко – стул скрипнул об пол:
— Хватит уже!.. Орися!.. Ты перегибаешь палку сейчас конкретно!.. Перед всеми меня выставляешь дураком!.. Что теперь выходит – мне надо платить своей матери? Как чужому человеку?..