Мария вошла во двор и поднялась на крыльцо. Перешагнув через порог, она заметила Ларису, сестру покойного мужа, а на её руках мирно спал крохотный, на вид месяцев шести, малыш.
— Здравствуй, Лариса.
— Ну вот и наша окаянная объявилась. Проходи да поставь чайник, — с холодной надменностью бросила Галина.
Лариса неодобрительно поджала губы и с сочувствием взглянула на невестку. Мария едва заметно махнула рукой — мол, всё в порядке. В этот момент ребёнок проснулся и разразился громким плачем. Лариса поспешила в соседнюю комнату кормить его, а следом, не скрывая суетливости, потянулась и бабушка.
Пока Галина хлопотала возле внука, а дети с любопытством разглядывали нового члена семьи, Мария позвала Ларису во двор. Они присели на старую скрипучую лавку, и Мария, внимательно посмотрев на золовку, спросила:
— Надолго приехала?
— Нет, — покачала головой та.
— Три года назад уехала, ни разу не объявилась, и вдруг теперь? Что стряслось?
— По матери соскучилась. Знаешь, Мария, она будто рассудком тронулась. Тебя распутницей называет, всё повторяет, что Дмитрий вернётся и тебе тогда несдобровать…
— Лариса, ей так проще жить. Хоть какая-то надежда душу греет.
— А ты сама? Веришь?
Мария молча отрицательно покачала головой и отвела взгляд. За три года, будь это ошибка, он бы дал о себе знать.
— Вот и я не верю… А насчёт тебя и председателя… Не смотри так, мать уже всё выложила. Но осуждать тебя я не вправе. Понимаю, ради чего ты на это идёшь.
— Лариса, а ты как живёшь? Где муж?
— В городе, дел по горло. Я ненадолго, завтра уедем. Тяжело мне здесь, в деревне, а с матерью и дня не проживу — характер её знаешь.
— Думаю перебраться отсюда, — Мария устало провела ладонями по лицу. — Сил больше нет.
— Понимаю…
После вечерней дойки женщины ещё долго переговаривались у дома, пока Галина, забыв о своих болячках, укачивала младенца.
А на рассвете, ещё в полутьме, Марию разбудил пронзительный плач малыша. Он не умолкал, и было непонятно, почему Лариса не спешит к нему. Дети тоже проснулись, и все вместе вышли в горницу. Там они увидели растерянную Галину: та держала на руках маленького Ивана и сама плакала.
— Что случилось? Где Лариса?
— Да не знаю я! Он кричит без передышки. Весь двор обошла — нигде её нет! Куда её понесло ни свет ни заря? Мария, сделай хоть что-нибудь!
— Его кормить нужно, — твёрдо сказала Мария. Вспомнив, как соседка утихомиривала голодного младенца, она намочила мякиш хлеба, завернула в чистую тряпицу и протянула свекрови. — Дайте ему, а я поищу Ларису.
— Мама, смотри! — Лариса подняла с лавки у окна пожелтевший лист. — Что это?
Мария развернула бумагу и пробежала глазами по неровным, торопливым строкам.
«Мария, мама, простите меня. Прошу, позаботьтесь об Иване. Я солгала — у меня нет мужа. Его отец женат, ребёнок ему не нужен. Он поставил условие: либо сцена, либо мы оказываемся на улице. Эти три года я пробивалась в театр и теперь не могу всё потерять. Мария, ты добрая, не оставишь моего сына. Не ищите меня. А когда он вырастет, скажите, что я умерла…»
Она перечитала письмо ещё раз, будто надеясь увидеть другие слова. Галина, уловив по её лицу смысл написанного, разрыдалась, ломая руки.
Подхватив ребёнка, Мария поспешила на ферму, где уже начиналась утренняя дойка.
— Алла! Алла! Помоги, нужно покормить малыша! — она показала свёрток.
— Господи, откуда младенец?
— Мать бросила. Он голодный, не знаю, чем его накормить.
— Давай сюда. — Алла, женщина с мягким, внимательным взглядом, унесла ребёнка в соседнее помещение. Вскоре плач стих. Вернувшись, она сказала: — Развела молоко водой, дала из телячьей бутылочки. Уснул. Теперь рассказывай.
Мария коротко изложила историю появления Ивана. Алла только качала головой.
— И что собираешься делать?
— Найти её. Попробую образумить. Ни один театр не стоит ребёнка.
— Напрасно силы потратишь… У таких материнского чувства не было и нет.
— Всё равно должна попытаться.
— Возьми домой бутылочку и банку молока, только спрячь подальше. Будем думать, как быть дальше.
Через несколько дней Мария отправилась в город. Подойдя к массивному зданию театра, она на миг остановилась, собираясь с духом. Нарядная публика проходила мимо. Дождавшись, когда поток людей уменьшится, она вошла внутрь.
— Кого вы ищете? — к ней приблизилась дама в элегантном платье.
— Мне нужна Лариса Дмитрий. Она служит у вас в театре.
— Милочка, у нас служат искусству, а не работают, — брезгливо заметила худощавая женщина в очках, оглядев её поношенную одежду.
— Мне всё равно. Позовите Ларису Дмитрий. Если она не выйдет, я устрою здесь такой скандал, что мало не покажется, — неожиданная злость придала Марии решимости.
— Не желаю слышать об этой особе!
— Кто здесь главный? Я буду говорить с ним.
— Немедленно покиньте помещение!
— Что за шум? — раздался спокойный мужской голос. По лестнице спускался высокий мужчина лет тридцати пяти с проницательным взглядом.
— Ларису Дмитрий ищут, — поправляя очки, пояснила служительница. — Клим, объясните этой простушке, что у нас таких нет.
— Не обращайте внимания, — тихо произнёс он, подходя ближе. — Она до сих пор не пришла в себя после недавнего. Прошу ко мне в кабинет.
Они поднялись на второй этаж в комнату с табличкой «Главный режиссёр».
— Ваше имя?
— Мария. Какие недавние события?
— Вы ищете Ларису Дмитрий?
— Да. Она оставила у меня сына и исчезла. Я хочу вернуть ей ребёнка.
— Кем она вам приходится?
— Сестра моего покойного мужа.
— Тогда мне жаль вас огорчать. Лариса арестована.
— Как? За что? — у Марии похолодели руки.
— Она убила моего предшественника, Юрий. Сейчас я временно исполняю его обязанности.
— Я ничего не понимаю… — прошептала Мария, опускаясь на стул и крепче прижимая к себе Ивана.
— Лариса пришла к нам три года назад. В простой деревенской девушке скрывался редкий талант. Сначала — эпизоды, потом она раскрылась как танцовщица. К сожалению, Юрий был неравнодушен к молодым актрисам. В прошлом году Ларису отстранили — из-за ребёнка. Все знали, кто его отец, но о разводе речи не шло. Его супруге это было невыгодно. Лариса вела себя тихо, он помогал ей. Потом появилась новая солистка. Испугавшись, что её путь в театр закрыт, Лариса уехала к вам. Вернувшись, застала его с той актрисой. Вспыхнула ссора, и в ярости она швырнула в него тяжёлую награду со стола… Её задержали в тот же день. Вот такие страсти скрываются за кулисами.
Мария молча поднялась и вышла. На улице Иван снова заплакал. Она присела на скамью, достала бутылочку и принялась кормить его.
Клим наблюдал за ней из окна. Его тронула эта сцена: уставшая, бедно одетая женщина с такой нежностью укачивает чужого ребёнка и украдкой вытирает слёзы. В груди что-то дрогнуло. Он спустился вниз.
— Он наелся?
— Да, спасибо, — Мария собралась уходить.
— Рядом есть детский дом. Можете обратиться туда.
— Отдать его государству? Никогда. Он ни в чём не виноват. У него есть бабушка. И мы.
Ему вдруг захотелось помочь этой женщине. В ней он увидел силу и самоотверженность, которых так не хватало в его мире притворства.
— Мария… Если понадобится помощь, приходите. Я буду здесь. Не стесняйтесь.
— Спасибо. Нам пора.
Вернувшись домой, она застала Галину непривычно тихой.
— Узнала что-нибудь, Мария? Неужели не нашла Ларису?
Мария удивилась её покорному тону. Куда исчезли привычные упрёки? Она села и, осторожно подбирая слова, пересказала всё. Услышав правду, Галина слегла. Лёжа лицом в подушку, она беззвучно вздрагивала от рыданий.
Мария понимала: опускать руки нельзя. Вечером она отправилась к председателю.
— Сергей, нужно оформить документы на ребёнка. Новую метрику.
— Усыновить решила? Зачем тебе это? Может, проще в дом малютки?
— Я всё обдумала.
— Что ж, если настаиваешь… Подготовлю бумагу, завтра в городе заверю. Плату мою знаешь.
— Знаю, — равнодушно ответила она, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения.
Она вернулась домой затемно, снова помылась в бане.