Увлекательные рассказы, изысканные рецепты из доступных продуктов, советы для поддержания здоровья и красоты!
— Игорь, ты не видел папки с квитанциями? — Ольга стояла посреди квартиры отца, растерянно осматривая помещение. — Чётко помню, что оставляла её на комоде.
Тишина. Как обычно.
— Ладно, сама отыщу, — пробормотала она, отодвигая очередную коробку.
Целый год после похорон отца она не могла собраться, чтобы разобрать его вещи. А теперь вдруг возникла необходимость продать квартиру — срочно потребовались деньги. На что именно? Сама толком не понимала. Возможно, просто хотелось внести перемены. Старый секретер издал обиженный скрип — никто не трогал его уже много лет. В нижнем ящике под пожелтевшими газетами что-то зацепилось. Ольга потянула сильнее.
Пачка писем, перевязанная выцветшей голубой лентой, упала на пол.
«Тамара» — незнакомое имя, незнакомый почерк.
Ольга опустилась прямо на пыльный пол из досок. Первое письмо — сорок лет назад. Бумага хрустела, словно осенний лист.
«Алексей, дорогой, вчера видела тебя с женой в магазине. Она подбирала занавески, а ты терпеливо ждал. И я подумала — вот оно, счастье. Чужое. А наше осталось там, в мае, когда ты сказал, что женишься. Но я всё равно буду ждать пятнадцатого числа. Сижу на нашей скамейке час. Если придёшь — поговорим. Если нет — пойму.»
Телефон зазвенел звонком.
— Ты где ходишь? — голос Владимира прозвучал раздражённо. — Суп остывает.
— Еду.
— Да поезжай уже. И молоко купи, закончилось.
Ольга быстро собрала письма в сумку. Руки дрожали — от пыли или волнения.
Дома привычные звуки: телевизор тихо бормочет, в мастерской раздаётся стук молотка. Ольга разлила суп, нарезала хлеб. Владимир молча ел, уткнувшись в телефон.
— Вкусно, — пробормотал он, не отрывая взгляда.
— Угу.
Вот и всё общение. Как вчера, как позавчера, как последние десять лет.
Ольга заперлась в спальне, разложила письма по датам. История разворачивалась словно кинофильм. Отец любил другую женщину. Встречались они раз в год — пятнадцатого мая. Просто сидели час на скамейке, разговаривали. Затем расходились до следующего мая.
«Сегодня ты пришёл в сером костюме — совсем поседел. Я тоже не молодею. Смешно — нам по шестьдесят, а я всё жду, как девчонка. Ты рассказывал про дочку — умница растёт. Я кивала, а сама думала: могла бы быть нашей. Но что гадать? У меня свой сын, у тебя своя жизнь. Час в году — это всё, что мы можем себе позволить.»
Дверь скрипнула.
— Что там у тебя? — Владимир заглянул в комнату.
— Разбираю отцовские бумаги. Для продажи нужны документы.
— А-а. Я в гостиной лягу, не буду мешать. Завтра рано вставать — заказчик приедет с утра.
— Ложись.
Ольга смотрела на широкие плечи мужа. Когда в последний раз она его обнимала? Месяц назад? Два? Не помнила.
— Игорь…
— М?
— Нет, ничего. Спи.
Утром за завтраком Ольга всё время смотрела на мужа. Он всё ещё красив — с проседью на висках и морщинками у глаз. Чужой красивый мужчина за одним столом.
— Чего уставилась? — Владимир поднял глаза от тарелки. — Яичница подгорела?
— Нет, всё в порядке. Игорь, помнишь, мы хотели дом перестроить?
— Ну хотели. И что?
— Почему так и не сделали?
— Не было денег. Потом привыкли. А что вспомнила?
— Да так… Лариса Николаевна вчера спрашивала, когда ремонт планируем.
— Скажи ей — когда рак на горе свистнет. Почему старая лезет?
Владимир ушёл в мастерскую. Ольга достала письма и нашла последнее.
«Алексей, мне семьдесят. Доктор говорит — сердце шалит. Я не приду больше пятнадцатого мая. Не хочу, чтобы ты видел меня немощной. Спасибо за сорок лет встреч. Я была счастлива один час в году. Многие и этого не имеют. Береги своих. Тамара.»
Адрес отправителя указывал на дом престарелых «Сергеевка».
— Куда направляешься? — Владимир вышел из мастерской, вытирая руки тряпкой.
— К отцу на квартиру. Ещё нужны документы.