— Куда направляешься? — Владимир вышел из мастерской, вытирая руки тряпкой.
— Помочь хочешь?
Ольга удивлённо подняла взгляд:
— Ты же занят. Комод реставрируешь.
— Он может подождать. Поехали вместе, вдвоём получится быстрее.
— Не нужно, я справлюсь сама.
— Как знаешь.
В голосе проскользнула обида. Или это только показалось?
«Сергеевка» встретила запахом хлорки и затхлости. У вахты стояла полная женщина:
— К кому направляетесь?
— Тамара Сергеевна… — Ольга замялась, не помня фамилии.
— У нас тут три Тамары Сергеевны. Какая именно?
— Ей около семидесяти пяти…
— Все наши в этом возрасте. Ладно, идите к Моисеевой, двенадцатая палата. Она хоть ходить пытается.
Небольшая хрупкая старушка сидела в кресле у окна и вязала.
— Вы ко мне? — подняла ясные глаза. — Не могу узнать.
— Тамара Сергеевна, я дочь Сергея Петровича…
Спицы выскользнули из её рук.
— Ольга? Боже, какая похожая. Такие же карие глаза с грустинкой. Садитесь. Знаете, зачем пришли?
— Я нашла письма.
— Понятно. Хотите спросить — почему я разрушила семью?
— Нет. Я хочу понять — как вы жили? Сорок лет любить и встречаться всего час в году?
Старушка покачала головой:
— Деточка, я не разрушила — я сохранила. Ваш отец остался с вами. А я… я трусила. Ждала ребёнка от другого, когда познакомилась с Алексеем. Он не мог оставить вашу маму — она долго болела после родов. Потом уже было поздно. Знаете, что страшно? Не то, что мы были не вместе. А то, что четверо жили чужими жизнями. Я не любила мужа, Алексей… он старался, но сердце не обманешь. Ваша мама догадывалась — женщины всегда чувствуют.
— Зачем тогда встречались?
— Это был час настоящей жизни в году. Мало? Да. Но это был наш час. Мы говорили обо всём — о книгах, о детях, о том, какие облака. Просто говорили. Ты замужем?
— Да. Пятнадцать лет.
— Счастлива?
Ольга молчала.
— Не повторяйте наших ошибок. Если любите — боритесь. Если нет — не мучьте друг друга. Жизнь коротка, деточка. Не трать её на молчание.
Дома в кухне горел свет. Владимир сидел за столом, перед ним остывал чай.
— Где была? — голос был хриплым и уставшим. — Я звонил, волновался.
— Прости. Забыла предупредить. По делам отца ездила.
— Какие дела в девять вечера?
Ольга села напротив, внимательно посмотрела на мужа. Щетина пробивалась, под глазами тени.
— Игорь, ты любишь меня?
— Какие вопросы? Конечно.
— Когда последний раз говорил?
— Ольга, что случилось? Ты странная какая-то.
— Ответь. Когда?
Владимир растерянно провёл рукой по лбу:
— Не помню. А зачем обязательно говорить? Мы взрослые люди.
— Обязательно. Мы живём как соседи по коммуналке. Вежливо киваем, не вторгаемся в чужое пространство.