Я по‑старому пеленала, и ничего — выросли здоровыми.
Однажды я сорвалась. Было три часа ночи, Назар не умолкал уже добрых полчаса. Я носила его по кухне на руках, тихо напевала колыбельные, стараясь убаюкать. Вдруг из комнаты стремительно вышла Людмила.
— Дай его мне! Ты же ничего не умеешь!
— Я сама справлюсь…
— Дай, я сказала!
Она буквально вырвала сына из моих рук. Я осталась стоять посреди кухни и расплакалась. Даже не от обиды — от полного бессилия.
Александр спал. Как обычно.
Когда Назару исполнился год, я вернулась к работе. К тому моменту Людмила уже уехала в Винницу, но каждые выходные неизменно появлялась у нас.
— Бросила ребёнка и побежала работать!
— У нас ипотека, на одну зарплату мы не вытянем…
— Мой Александр зарабатывает достаточно! Просто ты привыкла жить на широкую ногу — вот и не хватает!
Жить на широкую ногу.
Я охотилась за акциями в супермаркете, ходила в джинсах с протёртыми коленями, полгода собирала на новый телефон, потому что старый едва держался. Но, конечно, я «шиковала».
— Людмила, у нас кредит за квартиру, коммуналка, продукты…
— Кредит! Вечно вы с этим кредитом носитесь! Вот в моё время жили — и без всяких долгов обходились!
Со временем я перестала что‑то доказывать. Просто кивала и молчала.
Александр неизменно повторял:
— Не обращай внимания. У неё такой характер.
Такой характер. Значит, у меня характера нет вовсе.
На пятом году брака Людмила решила, что нам срочно нужен второй ребёнок.
— Назару уже пять! Растёт один, как трава у забора. Ему брат нужен!
— Людмила, мы пока не планируем…
— Не планируете! А когда собираетесь? Когда ты в старуху превратишься? Тебе уже двадцать девять, между прочим!
— Мам, мы сами разберёмся, — наконец вмешался Александр.
— Сами! А потом прибежите ко мне жаловаться, что время упустили!
Ночью я тихо сказала Александру:
— Тебе не кажется, что твоя мама меня совсем не уважает?
— Марьяна, ну что ты… Она просто переживает.
— Она меня унижает. Каждый раз, когда приезжает.
— Не выдумывай. Она тебя любит.
Любит. Странная форма любви.
Когда Назару исполнилось семь, мне предложили повышение. Старший аудитор уходила в декрет, и директор захотел поставить на её место меня. Зарплата увеличивалась в полтора раза, но график становился плавающим — иногда приходилось задерживаться до восьми вечера.
— Мне нужна твоя поддержка, — сказала я Александру. — Если я задержусь, тебе придётся забирать Назара из продлёнки.
— Конечно. Я же обычно в шесть освобождаюсь.
Я согласилась. Спустя неделю приехала Людмила.
— Слышала, ты теперь начальница!
— Старший аудитор.
— И как ты собираешься совмещать это с семьёй? Александр сказал, что теперь ты до восьми на работе пропадаешь!
— Не каждый день, Людмила. И Александр забирает Назара, если нужно…
— Александр забирает! Ты вообще слышишь, что говоришь? Отец, оказывается, «помогает» с собственным сыном! Ты что из него сделала — няньку?
— Мы оба воспитываем ребёнка…
— Оба! Женщина должна домом заниматься, а не карьеру строить! Так и семью недолго потерять!
Я больше не вступала в споры. Просто устала.
Развязка случилась на десятый год.
В субботу утром позвонил директор.
— Марьяна, прости, что в выходной, но у нас проблема. Завтра приходит налоговая проверка. Нужно срочно подготовить документы.
— Поняла, сейчас приеду.
Я быстро собралась, сказала Александру, что вернусь через пару часов. Людмила по‑прежнему жила у нас — уже третий месяц.
Я почти дошла до двери, когда она вышла из комнаты.
— Куда это ты собраралась?
— На работу. Срочная проверка.
— В субботу?! У ребёнка выходной, ему внимание нужно, а ты опять убегаешь! Тебя вечно нет дома!
— Людмила, это действительно срочно…
— Ничего не срочно! Работа подождёт! А семья — нет!
И в этот момент я ощутила, как внутри что‑то окончательно сдвинулось. Даже не злость — усталость. Тяжёлая, накопленная за десять лет.
— Мне правда нужно идти.
Я глубоко вдохнула и громко позвала:
— Александр!