Миллиардер застыл в кресле самолёта: рядом оказалась его бывшая возлюбленная… и двое мальчиков с его чертами.
Михайло, виртуоз цифровых технологий и один из главных игроков украинской Кремниевой долины, привык дышать воздухом собственного величия. Его реальность была выстроена из стеклянных фасадов, металлических конструкций и точнейших алгоритмов — мир, где всё имело цену, а каждое чувство поддавалось логическому анализу. Его личный Gulfstream G700 служил не просто транспортом, а продолжением офиса — герметичным убежищем, в котором он парил над остальными как буквально, так и образно. Но в тот день судьба сыграла злую шутку: внезапная техническая неисправность разрушила привычную зону комфорта.
Единственным способом успеть на ключевое выступление на конференции в Цюрихе оказался обычный коммерческий рейс. Михайло выкупил все места первого класса — попытка сохранить иллюзию уединения. Он устроился в кресле 2A, ощущая неловкость под взглядами стюардесс, и сосредоточился на экране планшета, стараясь отгородиться от навязанной действительности.
Когда двери уже почти закрылись, в салон ворвалась она — словно вихрь живой энергии, неподконтрольной его контролируемому миру. Всё будто остановилось.
Ярина.
Женщина с именем, навсегда оставшимся ожогом в его памяти — смесь страсти и ледяного молчания исчезновения. Пять лет назад она ушла без объяснений, оставив после себя лишь эхо несбывшихся обещаний. Время обошло её стороной: те же каштановые локоны небрежно собраны наверх, та же изящная осанка и невидимая сила в каждом движении. Но теперь за ней следовали двое мальчиков — держась за её руки.
Михайло затаил дыхание: он наблюдал за тем, как они направлялись к его ряду. Его аналитический ум мог предсказывать колебания биржи с невероятной точностью — но сейчас он отказывался воспринимать очевидное. Мальчики выглядели на четыре года и были словно отражением одного лица — его собственного. Те же тёмные непослушные завитки волос, которые он сам тщетно укладывал в детстве; ямочка справа на щеке — появлялась при улыбке; даже привычка нервно закатывать рукав футболки была до боли знакома. Один малыш крепко держал потрёпанного плюшевого медвежонка; второй с интересом изучал салон и вдруг задержал взгляд на Михайле. В этих глазах цвета зрелого каштана мужчина увидел своё собственное отражение из прошлого.
Сердце забилось так сильно, что шум крови заглушил всё вокруг. Он не мог пошевелиться: только смотрел, как Ярина усаживает детей на места 2C и 2D — пристёгивает ремни безопасности, поправляет воротнички рубашек аккуратными материнскими движениями с оттенком усталости. Она заняла кресло 2B — всего через проход от него… но этот узкий промежуток казался бездонной пропастью.
Лишь когда самолёт взмыл вверх сквозь облака под гул двигателей, она повернулась к нему лицом. Их взгляды пересеклись… Время будто свернулось внутрь себя до одной точки. В её широко распахнутых глазах промелькнули вспышки удивления… тревоги… а может быть даже стыда? Или страха?