— Михайло? — её голос едва пробивался сквозь гул двигателей, но для него он прозвучал громом среди тишины.
Он не смог произнести ни слова — только кивнул, чувствуя, как челюсть сковывает напряжение.
— Я… я не знала, — прошептала она, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. — Мы летим к сестре. В Цюрих.
— Они мои, — с трудом выговорил он. Это не был вопрос. Это звучало как приговор, вынесенный самой судьбой.
Ярина на мгновение прикрыла глаза, будто собираясь с духом, и затем тихо ответила: — Да. Твои.
Будто лавина ледяного ужаса обрушилась на него сверху. Все его миллиарды, империи и влияние стали ничем по сравнению с этим коротким словом. «Твои».
— Почему? — его голос прозвучал хрипло и чуждо даже для самого себя. — Почему ты молчала? Просто исчезла?
Она отвела взгляд в сторону иллюминатора, наблюдая за облаками за стеклом. — После IPO ты изменился, Михайло. Ты уехал в Нью-Йорк, а моя жизнь сузилась до экрана телефона. Ты перестал звонить. Твоя реальность превратилась в череду встреч и заголовков новостей. Я не хотела быть еще одной задачей в твоем календаре. Еще одной сложностью.
— Это неправда! — выкрикнул он слишком громко; стюардесса бросила на них настороженный взгляд. Он тут же понизил голос до шепота: — Я любил тебя! Всё это я создавал ради нас!
— Я писала тебе, Михайло. Два раза. Первый раз — когда узнала о беременности. Второй — когда почувствовала их первые движения внутри себя. Ты не ответил ни разу.
Он смотрел на неё потрясённо: — Я ничего не получал… Ни писем… Ни сообщений…
— Возможно, твои помощники уже тогда решили, что я представляю угрозу твоему образу жизни или репутации. Лишний риск для бренда успешного мужчины. Ты окружил себя людьми, которые фильтруют всё вокруг тебя… И однажды они отфильтровали и меня.
Он откинулся назад в кресле; подступающая тошнота скручивала живот узлом. Может быть… она права? Он так усердно возводил стены вокруг своей жизни… что сам оказался внутри ловушки.
— Как их зовут? — спросил он дрожащим голосом.
— Роман и Мирослав, — ответила она наконец-то чуть теплее прежнего; в её взгляде мелькнул свет воспоминаний.
— Роман и Мирослав… — повторил он медленно и бережно, словно пробуя вкус новых слов на языке: горько-сладкий привкус чего-то утраченного и одновременно обретённого вновь.
Он смотрел на спящих мальчиков как на живое напоминание о том времени жизни, которое ускользнуло между пальцев незаметно для него самого: Мирослав во сне прижимал к себе плюшевого мишку; Роман тихонько посапывал носом уткнувшись лицом в подушку рядом с братом… Внутри него бушевали эмоции: злость на неё… ярость на самого себя… боль за потерянные годы… Но всё это тонуло под напором новой силы – нежности такой глубокой и безусловной, что она пугала своей мощью.
— Я хочу быть рядом с ними, Ярина… Хочу читать им сказки перед сном… ловить их за руку прежде чем они упадут… отвечать на все их бесконечные «почему». Не хочу остаться лишь тенью из прошлого их матери…
Она внимательно всматривалась ему в лицо – словно пытаясь найти следы лжи или хотя бы остатки того холодного блеска амбиций вместо прежнего тепла во взгляде…
— Это не сделка из мира инвестиций, Михайло… Ты не можешь просто взять их себе как очередной проект…
— Понимаю… Но дай мне шанс начать хоть с малого… С одного дня… С простой прогулки вместе…