— Какие ещё планы? — искренне удивилась она. — Ты ведь сам говорил, что ничего не собирался делать.
— Я хотел просто отдохнуть! В баню сходить, расслабиться.
Она усмехнулась, убирая со стола тарелку.
— В баню? От чего отдыхать-то? От физического труда? Забавно. Мужчина должен быть в движении, заниматься делом. А то развалишься — потом и не поднимешься.
В тот день он таскал по рынку тяжёлый рулон ковра, а затем под её пристальным надзором три часа возился со сборкой какого-то непонятного шведского шкафа. Она читала инструкцию вслух и постоянно его поправляла: «Нет-нет, это не туда! Ты что, не видишь? Вот же отверстие!». А вечером, совершенно вымотанный, он вёл машину в тёмную деревню к «подруге Ярине», женщине с цепким взглядом и властными интонациями. Та сразу потащила его в сарай — «там что-то искрит».
Домой он вернулся далеко за полночь. Оксана уже спала. На кухонном столе лежала записка: «Суп убери в холодильник. И завтра утром пораньше проснись — нужно заехать за грунтовкой».
Он стоял посреди чужой кухни — безупречно чистой, аккуратной до стерильности — и чувствовал себя не хозяином и даже не гостем. Он ощущал себя инструментом. Универсальным, бесплатным и недостаточно эффективным.
Третья неделя превратилась в испытание. Теперь список дел поступал не только устно, но и через сообщения — порой ещё до рассвета. Объём обязанностей увеличивался: к её квартире добавились заботы о пожилой матери на другом конце Днепра, дача Ярины и машина племянника-студента, которую «нужно бы посмотреть — там какой-то стук».
Последней каплей стал вчерашний вечер. Он вернулся после аварийного вызова: прорвало трубу в подъезде; был насквозь мокрый, уставший и раздражённый. В прихожей его ждала Оксана с планшетом наготове.
— Михайло, ну наконец-то! Смотри: я нашла отличный комод для прихожей на Авито. Почти даром отдают! Но забрать нужно сегодня же — пока никто другой не успел перехватить. Поедем?
Он посмотрел на неё: ухоженное лицо с лёгким макияжем, домашний костюмчик без единой складки, глаза горят нетерпением… И вдруг внутри него что-то оборвалось.
— Нет… — сказал он негромко.
— Что значит «нет»? — она замерла от неожиданности.
— Я никуда сегодня не поеду, Оксана. Я вымотан до предела и промок насквозь. Хочу просто поесть и лечь спать.
Её брови удивлённо поползли вверх.
— Успеешь выспаться! Комод нам нужен!
— Мне он точно ни к чему… — бросил Михайло, снимая мокрую обувь у порога. — Мне сейчас нужен только покой… хоть один вечер тишины.
Повисла пауза. Потом её голос стал холодным:
— Покой? Понятно… Значит так: ты живёшь у меня бесплатно — тепло тебе тут, чисто всё… А даже малость помочь тебе лень?
Он расправил плечи:
— Бесплатно? Мы ведь договаривались о взаимной выгоде! Я ведь не бомж какой-нибудь… У меня было своё жильё!
— Взаимной?! — переспросила она с усмешкой на губах. — И чем ты мне полезен кроме своих рук? Я тебе готовлю еду, стираю вещи твои грязные… уют создаю! А мужчина в доме должен помогать: руками работать да машиной возить кого надо! Я думала ты взрослый человек и сам это понимаешь!
— А я вот понял одно: мной просто пользуются! — сорвался он на крик громче собственного намерения. — Я тебе что – бесплатный универсал?! Или водитель для всей твоей родни?! Я человек живой – а не функция!
Она скрестила руки на груди и смерила его взглядом сверху вниз…