– Люда, присядь. И отца позови. Мне нужно с вами серьезно поговорить, – голос в трубке звучал ровно и по‑прежнему повелительно.
Владислава невольно распрямилась, будто снова оказалась в тех годах, когда Александра собиралась выдвинуть очередное требование. Три года тишины. Три долгих года, которые сначала отзывались острой болью, а потом притупились, словно хронический недуг, с которым учишься существовать. И вдруг – звонок. Ни приветствия, ни дежурного «как вы». Сразу – «серьезно поговорить».
– Александра, ты где? У тебя всё хорошо? Назар здоров? – растерянно заговорила Владислава.
– У меня всё нормально. Сейчас не об этом. Я возвращаюсь. Уже на следующей неделе. Нам с Назаром нужно где‑то жить. Так что освободите комнату Оксаны. Она замужем, пусть живет с мужем. А в бабушкиной однокомнатной нам будет тесно надолго…
Владислава медленно опустилась на табурет у стола, не выпуская телефон из рук. За окном сгущались сумерки, из соседней квартиры тянуло жареным луком. В ванной плескалась вода – Николай мыл руки после смены. Вечер был самым обычным. Был.
– Александра, подожди. Оксана там живет. У нее вещи, работа рядом, она…
– Мама, мне что, на улице с Назаром ночевать? У бабушки Зои крошечная квартира, ей и так тяжело. А у вас трёхкомнатная. Оксана с мужем могут съехать, им давно пора отдельно. Это нормально.
«Нормально». Это слово у Александры всегда звучало легко и безапелляционно.
– Дочка, но Оксана…
– Всё, договорились. Мне некогда, Назар плачет. Мы приедем на следующей неделе. Встретите?
Короткие гудки оборвали разговор.
Владислава положила старенький кнопочный телефон на стол. Николай купил его три года назад в «Техносфере», по скидке. Тогда Александра еще звонила – просила денег на учебу в Киев, на общежитие. Потом исчезла. Будто стерла родителей из своей жизни. Где‑то там, в столице, родился Назар – от какого‑то Андрея, который вскоре тоже пропал. Бабушка Зоя, мать Владиславы, отправляла продукты и часть своей скромной пенсии. Родители же будто не имели права даже спросить о внуке. В их последнем разговоре Александра бросила: «Вы всё отдавали Оксане. Я вам не нужна».
Это было неправдой. Но она поверила в неё безоговорочно.
– Владислава, что случилось? – Николай вошел на кухню, вытирая руки. Лицо усталое, с глубокими складками, в темных волосах пробивалась седина. Он работал мастером на заводе «Металлист», возвращался поздно, пах маслом и сваркой.
– Александра звонила. Приезжает с Назаром. Требует освободить комнату Оксаны.
Николай застыл.
– В смысле – освободить?
– Говорит, Оксана замужем, пусть живет у мужа. А ей с ребенком нужно пространство.
Он сел напротив, провел ладонью по лицу.
– И что ты сказала?
– Ничего. Она сама закончила разговор.
Они молчали. За окном загудел троллейбус, хлопнула подъездная дверь. Их родной областной центр, где родились обе дочери, жил своей привычной жизнью. Здесь Оксана окончила школу с медалью, поступила в медицинский, потом вышла замуж за Алексея, хирурга из той же больницы. А Александра всегда требовала большего – и уехала в Киев «за настоящей жизнью».
– Николай, что нам делать? – в глазах Владиславы читалась растерянность.
– Не знаю, – честно ответил он. – Выгонять Оксану нельзя. Ей удобно, работа рядом. Да и как это – выставить родную дочь?
– Александра тоже родная.
– Три года она нас родителями не считала. А теперь вспомнила.
В его голосе прозвучала непривычная жесткость.
– Может, Оксана согласится? – тихо произнесла Владислава.
– Поговорим, – коротко сказал Николай, поднимаясь. – Только как это сказать…
***
Оксана вернулась ближе к десяти. После смены в реанимации она выглядела измотанной. Вошла тихо, сняла куртку. Из комнаты радостно заскулила такса Рыжик.
– Привет, мам, пап. Что-то случилось?
Высокая, худощавая, без макияжа, с собранными в хвост волосами – тридцать два года, и половину жизни она была «ответственной». С шестнадцати лет – «ты старшая». Она присматривала за сестрой, отдавала свои заработанные деньги, брала кредит, чтобы помочь оплатить учебу Александры в Киеве. Спасибо так и не услышала.
– Сядь, доченька, – позвала Владислава.
Оксана опустилась на стул, насторожившись. Рыжик уткнулся носом в её колени.
– Александра возвращается. С Назаром, – начал Николай. – Ей нужно жильё. Она просит… чтобы ты переехала к Алексею. А комнату отдала ей.
Повисла тишина.
– Просит? – спокойно уточнила Оксана. – Или требует?
– Оксана, она с ребенком, – торопливо сказала Владислава. – У Зои тесно…
– Подождите, – Оксана подняла ладонь. – Александра три года с вами не общалась. Обвиняла во всем. Родила – и вы узнали не сразу. Теперь она звонит и заявляет, что я должна съехать? Потому что ей так удобно?
– Она твоя сестра, – тихо сказал Николай.
– Сестры так не поступают, папа, – в её взгляде накопилась усталость многих лет. – Они не исчезают, не обвиняют, не возвращаются с требованиями.
– Но Назару нужна семья…
– А мне? – Оксана встала. – Мне снова уступить? Быть хорошей и понимающей?
Голос её оставался ровным, но в нем слышалась сталь.
– Мы не заставляем, – прошептала Владислава. – Просто подумай. У тебя Алексей, вы можете снять квартиру…
– Почему я должна решать её проблемы? – Оксана отстранилась. – Она сама выбрала Киев, сама родила, сама бросила учебу. Это её жизнь.
– Это семья, – устало произнес Николай.
– Если я скажу «нет»? – тихо спросила она. – Что тогда?
Родители переглянулись.
– Я подумаю, – сказала Оксана и, взяв Рыжика, ушла к себе. Дверь закрылась негромко, но этот звук отозвался в груди родителей тяжелым эхом.
***
Утром Владислава проснулась рано. В памяти всплывали картины: поздний ребенок – Александра, светловолосая, капризная, требовательная. Таня… нет, Оксана – серьезная, самостоятельная. С одной спорить было сложнее, другой проще отказать, потому что она не настаивала. Так постепенно и сложилось: Александре – чтобы не кричала, Оксане – «потом». И это «потом» растянулось на годы.
На кухне пахло заваренным чаем и печеньем «Мария», купленным в «Магните».
Оксана вышла уже одетая.
– Доброе утро. Я на дежурство.
– Ты решила? – осторожно спросила Владислава.
– Да. Я не съеду. Это моя комната. Я здесь живу и помогаю вам. Если Александре нужно жильё – пусть ищет. Но не за мой счет.
– Но Назар…
– Мама, это ответственность Александры. Я всю жизнь уступала. Хватит.
Дверь закрылась.
Владислава сидела неподвижно, ощущая, как что‑то внутри медленно распадается, словно старый свитер, если потянуть за нить.
***
Вечером позвонила Зоя.
– Владислава, зачем ты Александре голову морочишь? – недовольно начала она. – Она говорит, Оксана отказывается съезжать, а вы её не убеждаете.
– Это её право, – устало ответила Владислава.
– Какое право? Она замужем! Пусть живут вместе. А Александре с Назаром где быть? У меня тридцать квадратов!
– Александра сама сделала свой выбор, – вздохнула Владислава. – Мы помогали, сколько могли.
– Помогали? – фыркнула Зоя. – Оксана у вас всегда была удобной. А Александре доставались крохи внимания.
Владислава замерла.
– Это неправда.
– Любили по‑разному, – отрезала Зоя.
Владислава молча положила трубку. Руки дрожали. Неужели правда? Или просто так легче обвинять?
– Что случилось? – Николай вошел на кухню.
– Мама считает, что мы Александру не любили.
Николай некоторое время молчал, потом тяжело опустился за стол.