Николай некоторое время молчал, затем тяжело опустился на стул.
— Может, она в чем-то и права. Хоть немного.
Владислава приподнялась, внимательно посмотрела на мужа.
— О чем ты?
— Мы ведь всегда потакали Александре. Так было проще. А Оксану будто не замечали. Она была рядом — надежная, как опора. Мы прислонялись к этой опоре всякий раз, когда Александра устраивала очередной скандал. Оксана молчала, терпела. Мы ни разу не спросили, чего хочет она. Помнишь, после школы она собиралась поступать в Киев, в Первый мед? Мы тогда сказали, что денег нет — Александре нужны репетиторы. И Оксана осталась. Пошла на бюджет в наш мед, чтобы не тратиться.
Владислава пересела напротив.
— Помню. Но ведь она не возражала.
— Потому что она удобная, хорошая девочка, — Николай усмехнулся безрадостно. — А хорошие не спорят. Они терпят. И теперь мы снова ждем, что она уступит. Освободит комнату для Александры. Как всегда.
— И что нам делать? — в глазах Владиславы блеснули слезы. — Александра приедет. С Назаром. Куда им?
— Не знаю, — Николай поднялся, подошел к окну. — Честно, Владислава, не знаю. Но заставлять Оксану я не стану. Хватит. Мы и так ей многое сломали.
***
Александра появилась в субботу. Позвонила с вокзала коротко: «Встречайте». Николай поехал один. Владислава осталась дома, накрывала стол. Оксана была на смене.
Через час они вошли. Александра шагнула первой, держа за руку светловолосого мальчика лет трех с большими серыми глазами. Назар. Внук.
— Привет, — произнесла она, окинув взглядом прихожую. Ни улыбки, ни объятий — просто констатация.
— Александра… — Владислава бросилась к ней, но дочь отстранилась.
— Мам, я устала. Назар тоже. Где наша комната?
Владислава замерла.
— Саша, Оксана не съехала. Она отказалась.
Лицо Александры изменилось, черты стали жестче.
— В смысле — отказалась?
— Она считает эту комнату своей. И имеет право там жить, — твердо сказал Николай, хотя внутри все сжалось.
Александра коротко рассмеялась.
— Ясно. Значит, опять она главная. А мы с Назаром можем на улице ночевать?
— Саша, не начинай, — Владислава потянулась к ней, но дочь отдернула руку.
— Не начинать что? Говорить правду? Вы всегда любили ее больше. И сейчас то же самое. Она захотела — и вы не смогли отказать. А мне с ребенком куда?
— К бабушке Зое, — тихо ответил Николай. — Или снимайте жилье. Поможем, насколько сможем.
Александра долго смотрела на отца.
— Поможете? Вы мне никогда не помогали. Только ей. Вашей идеальной Оксане.
— Это неправда! — не выдержала Владислава. — Мы столько для тебя сделали! Оплачивали учебу, одежду, телефоны. Ты уехала в Киев — мы кредит брали. А Оксана свой выплачивала сама!
— Я просила? — голос Александры сорвался. — Я просила, чтобы Оксана за меня платила? Это вы решили! Потому что она старшая и ответственная! А я кто? Ошибка, поздний ребенок?
Назар заплакал — тонко, испуганно. Александра подняла его на руки.
— Тише, малыш. Это просто бабушка с дедушкой спорят. Не бойся.
Владислава смотрела на внука и не находила слов.
— Мы уходим, — сказала Александра, подхватила сумку. — Передайте Оксане, что она победила. Как обычно.
Дверь закрылась почти бесшумно.
Владислава опустилась на диван, закрыв лицо руками. Николай стоял, глядя на дверь.
— Коля, что мы сделали? — прошептала она.
— Не знаю. Но Оксану я не виню. Она права.
***
Оксана вернулась поздно. Родители сидели на кухне — остывший чай, нетронутое печенье.
— Приезжала? — спросила она.
— Да. Уехала к бабушке Зое, — кивнул Николай.
— И что сказала?
— Что мы любим тебя больше. Что ты выиграла, — Владислава подняла заплаканные глаза. — Может, мы ошиблись? Надо было…
— Нет, мам, — мягко перебила Оксана. — Я ничего не выиграла. Я просто перестала проигрывать. Это разные вещи.
Она налила воды, сделала глоток.
— Помогать стоит тем, кто действительно в беде. А не тем, кто привык, что за него решают. Александра не в беде — она избегает ответственности. И я больше не буду брать ее на себя.
— Но Назар…
— Назар — ее сын, — спокойно ответила Оксана. — Мам, я вас люблю. Но я больше не могу жить только ради других. Я хочу жить для себя.
Она ушла к себе. За окном монотонно шумел дождь.
***
Прошла неделя. Александра не звонила. Зоя названивала ежедневно — упрекала, требовала. Владислава сначала не брала трубку, потом отключила звук. Николай молча ходил на работу. Оксана трудилась, заботилась о Рыжике. Иногда приезжал Алексей — высокий, спокойный. Он обнимал Оксану, тихо говорил что-то, и она прижималась к нему. Владислава видела: дочь нашла опору — не в родителях, в муже.
Однажды днем позвонила Зоя.
— Владислава, Александра совсем распустилась, — голос был изможденным. — Назара мне оставила, сама на работу ушла. А мне восемьдесят три! Я не могу за трехлетним бегать.
— Мам, что я могу?
— Заберите их! Я не справляюсь!
— Куда? Оксана не съедет. И я ее просить не стану.
— Пусть живут в зале! Или помогите деньгами!
— У нас их нет. Кредит за Сашину учебу платим. Зарплата одна, моя пенсия маленькая.
Зоя замолчала, потом тихо добавила:
— Александра не изменилась. Даже ребенок ее не изменил.
Владислава молчала. Эти слова звучали страшнее обвинений.
— Я подумаю, мам.
Она долго сидела, затем вышла из дома.
***
В центре города она зашла в агентство «Квадрат», где работала ее бывшая коллега Ирина.
— Владислава, что случилось? — спросила Ирина.
— Нужна недорогая квартира. Для дочери с ребенком.
Ирина пролистала базу.
— Студия на Заводской — двенадцать тысяч. Однушка на Ленина — пятнадцать. Плюс коммуналка.
Владислава быстро подсчитала: не потянут.
— Дешевле?
— Только комнаты или общежития.
Поблагодарив, она вышла. Пошел первый снег. Владислава шла мимо знакомых магазинов, школы, остановки — и думала, что жизнь прошла, денег нет, а дочери несчастны. Одна — из-за эгоизма, другая — из-за вечной жертвенности. И в этом есть ее вина.
Дома Николай читал газету.
— Я смотрела квартиры, — сказала она. — Дорого.
— Значит, не снимаем. Пусть сама ищет.
— Мама не справляется…
— А мы должны? — Николай поднял глаза. — Хватит решать за Александру. Она взрослая.
— А Назар?
— Это ее ребенок.
В его голосе звучала усталость.
— Я всю жизнь пахал, — продолжил он. — Чтобы Саше хватало на модные вещи, Оксане — на институт, нам — на жизнь. И что в итоге? Я устал, Владислава.
Он ушел. Владислава впервые за долгие годы расплакалась по-настоящему.
***
Через неделю Александра пришла без предупреждения.
— Я забрала Назара. Сняла комнату в общежитии на Парковой. Там холодно и грязно, но больше я не могу позволить.
Она выглядела осунувшейся, с темными кругами под глазами.
— Саша, зайди, — тихо попросила Владислава.
— Не надо. Я просто сказать: больше к вам не обращусь. Вы сделали выбор. Оксана важнее. Хорошо. Я справлюсь сама.
— Дочка…
— Я для вас обуза. Всегда была. Удобной я не стала — вот и результат.
— Мы тебя любили!
— Тогда почему ее право жить здесь важнее моего? Почему она в тепле, а я с ребенком мерзну?
— Потому что она ничего не требовала! — вырвалось у Владиславы. — Она терпела и отдавала! А ты только брала!
Повисла тишина.
— Значит, надо было быть удобной, — тихо сказала Александра. — Поняла.
Лифт закрылся. Владислава вернулась в квартиру.
— Я все слышал, — сказал Николай. — Ты сказала правду. Мы любили Оксану за удобство. А Сашу сами такой сделали.
— Что теперь?
— Не знаю.
***
Утром Оксана увидела их заплаканными. Владислава рассказала о визите Александры и ее словах.