Этого мне и было нужно.
На третий день раздался звонок от Мелании. Голос у неё был тихий, осторожный.
— Екатерина, Тарас места себе не находит. Может, вернёшься, спокойно всё обсудите?
— Мелания, ваш сын промолчал, когда его сестра при вас меня унизила. Вы были рядом. Вы всё видели.
Повисла пауза.
— Да. Видела.
— Значит, понимаете, почему мне требуется время.
Она ненадолго замолчала, а затем негромко пообещала: «Я поговорю с детьми». Я поблагодарила и завершила разговор.
Мелания оказалась единственной, кто не стал убеждать меня, будто я всё исказила или преувеличила. Это я для себя отметила.
Спустя пять дней я вернулась. Не из-за прощения — нам нужно было поговорить лицом к лицу.
Тарас ждал. Он сидел на кухне. Жалости к нему я не испытывала. Просто смотрела и думала: как я могла три года не замечать очевидного?
Я устроилась напротив, без вступлений.
— Ты с Лесей обсуждаешь наш развод?
Он ответил не сразу, не поднимая глаз от стола.
— Откуда ты…
— Это не важно. Ответь.
Он провёл рукой по виску.
— Мы просто общались. Она переживает за меня. Это естественно, она моя сестра.
— Три месяца переписки — это не просто общение.
— Ты проверяла мой телефон?
Я спокойно выдержала его взгляд.
— Ты позволил сестре назвать меня серой мышью при своей матери и промолчал. Три месяца обсуждал с ней наш брак за моей спиной. И теперь хочешь упрекнуть меня телефоном?
Он опустил голову. Наступила долгая, вязкая тишина.
Я дала нам месяц. Решила попробовать честно — без Леси, без её визитов. Тарас согласился.
Мы пытались разговаривать. По вечерам, на кухне, когда оба оказывались дома. Он произносил правильные фразы: «я понимаю», «ты права», «я постараюсь». Но чувствовалось — ему важно лишь, чтобы я успокоилась. Не более того.
Леся не появлялась. Зато Тарас продолжал с ней переписываться — я замечала, как он прячет телефон, едва я вхожу. Я ничего не спрашивала. Просто наблюдала.
Леся написала мне сама. Длинное сообщение: она не хотела меня задеть, всего лишь тревожилась за брата, а я, вероятно, всё поняла неверно. Я прочитала и оставила без ответа.
Через месяц мне стало окончательно ясно: ничего не изменится. Не потому, что он плохой. Просто выбор он сделал давно. И этот выбор был не в мою пользу.
Мы разошлись спокойно, без сцен. Жанна помогла мне найти съёмную квартиру — небольшую, но в хорошем районе. Я расставила свои вещи, купила новые полотенца, сварила кофе.
Первый вечер — в тишине. Без его молчаливого присутствия рядом. Без её голоса. Без ощущения, что я здесь лишняя.
Через две недели Тарас написал: «Как ты?» Я ответила: «Хорошо». Он предложил встретиться и поговорить. Я коротко написала: «Не нужно». Больше сообщений не было. От Леси — тоже. Мелания позвонила один раз, сказала, что не держит на меня зла. Я поблагодарила её.
Знаете, что ранит сильнее всего? Не то, что сестра назвала меня серой мышью. Она мне чужая, вправе думать что угодно. Больно другое: он сидел рядом, уставившись в тарелку, и молчал.
Три года я находила ему оправдания. А ему они были ни к чему. Он всё решил задолго до этого. Вот и весь ответ.
Сегодня эти рассказы 👇 читают на моем втором канале