Деньги Данило убрал в конверт ещё накануне — Оксанка сама видела, как он, сидя за письменным столом, тщательно пересчитывал купюры.
— Конверт у меня в сумке, — произнесла Оксанка. — Сейчас принесу.
Она поднялась и направилась из гостиной в прихожую. Сумка висела на крючке возле зеркала — рядом с курткой Данило и пальто свекрови.
Расстегнув молнию, Оксанка вынула конверт — плотный, белый, с золотистой надписью «С юбилеем!» в углу — и на мгновение задержала его в ладонях.
Денег внутри не оказалось.
***
Оксанка приблизилась к свекрови, которая всё ещё любовалась аметистовыми серьгами, поворачивая голову так, чтобы камни сверкали в свете люстры.
— Екатерина, — спокойно произнесла Оксанка. — Примите от нас с Данило.
Она подала конверт двумя руками.
Свекровь приняла его. На губах появилась знакомая Оксанке улыбка — такая возникала всякий раз, когда речь заходила о деньгах.
Екатерина никогда не скрывала, что предпочитает подарки «в денежном выражении» — «и практично, и со вкусом», как она любила повторять.
— Благодарю, дорогие, — сказала она и ярко-красным ногтем аккуратно надорвала край конверта.
Оксанка стояла рядом, не отводя взгляда.
Екатерина заглянула внутрь. Лицо её на секунду застыло.
Она моргнула, посмотрела ещё раз, словно сомневалась в увиденном, и подняла глаза на Оксанку.
— Что это? — спросила она.
Привычной твёрдости в голосе не было.
— Подарок, — ответила Оксанка. — Самый лучший, который я могла вам сделать.
Екатерина вынула сложенный лист бумаги, развернула его и пробежала глазами первые строки. Краска сошла с её лица.
За столом гости начали переглядываться, не понимая, в чём дело.
— А деньги где? — невольно вырвалось у свекрови.
Она тут же сжала губы, осознав, как прозвучали её слова.
Данило повернулся к жене и взял её за руку.
— Оксанка, что там? Мы же договаривались…
— Подожди, — мягко остановила она, коснувшись его плеча. — Всё в порядке. Просто выслушай.
Она перевела взгляд на свекровь, которая всё ещё держала лист в дрожащих пальцах, не в силах оторваться от текста.
— Екатерина, — громко сказала Оксанка, чтобы её услышали все. — Прочитайте вслух. Это важно для всей семьи.
— Я… — голос Екатерины осип. — Это… заключение генетической экспертизы.
— Пожалуйста, озвучьте результат, — настояла Оксанка.
Людмила подалась вперёд, Ростислав приподнялся со стула, стараясь рассмотреть документ. Даже дети притихли, уловив напряжение момента.
Свекровь прокашлялась и, запинаясь, прочитала:
— На основании проведённого анализа… вероятность того, что Данило является биологическим отцом несовершеннолетнего Павел… составляет девяносто девять целых девяносто восемь сотых процента.
Лист выскользнул из её рук и мягко опустился на скатерть.
В комнате воцарилась тишина. Кто-то поставил бокал на стол, и звук стекла показался оглушительным.
Данило разжал пальцы жены и развернулся к ней. Оксанка видела, как в его взгляде сменяются сомнение, растерянность и осторожная надежда.
— Это правда? — тихо спросил он. — Павел… мой сын?
Оксанка кивнула.
— Твой.
Несколько долгих секунд он смотрел на неё, словно проверяя реальность происходящего. Затем поднялся, обошёл стол и крепко обнял жену — так, что ей стало трудно дышать.
Отпустив её, он подошёл к Павел, который сидел растерянный, не понимая, отчего взрослые вдруг так изменились, и обнял мальчика.
— Папа? — Павел поднял глаза. — Что случилось?
— Ничего, — ответил Данило. — Всё хорошо. Даже лучше, чем хорошо.
***
Гости оживились: заговорили одновременно, заскрипели стульями. Людмила требовала объяснений, Ростислав поздравлял Данило, хлопая его по плечу, соседки перешёптывались, прикрывая рты ладонями.
Михайло сидел молча, переводя взгляд с внука на сына и невестку, и на его лице постепенно появлялась тёплая улыбка.
Оксанка опустилась на стул рядом с мужем. Данило держал Павел на коленях и гладил его по волосам, будто боялся, что всё это может оказаться сном.
— Расскажи, — попросил он. — Я хочу понять.
Оксанка обвела взглядом гостей. Все ждали. Даже Екатерина — побледневшая, обмякшая в кресле — приподняла голову.
— Мы с Данило познакомились пятнадцать лет назад, — начала Оксанка. — В Харьков, на экономическом факультете университета. Я была на первом курсе, он — на втором.
Мы встречались два года.
Она сделала паузу, собираясь с мыслями. Перед глазами всплыли аудитории, библиотека, где они вместе готовились к экзаменам, маленькое кафе на углу, парк, где Данило впервые признался ей в любви.
— Потом Данило предложили стажировку в Киев. Очень престижную — в крупной аудиторской компании.
От таких возможностей не отказываются, — тихо добавила она. — Он уехал в январе. А в марте я узнала, что жду ребёнка.
Людмила ахнула и прижала ладонь к груди.
— Я пыталась связаться с ним, — продолжила Оксанка. — Звонила, писала письма в общежитие, где он должен был жить, — ответа не было. Спустя месяц я решила, что он меня оставил и встретил другую в Киев.
Данило нахмурился.
— Ни одного письма я не получал.
Оксанка перевела взгляд на свекровь.
Екатерина сидела неподвижно, вцепившись в подлокотники. Лицо её стало пепельно-серым.
— Тогда я ещё не знала, кто за этим стоит, — сказала Оксанка. — Мне было двадцать лет. Испуганная, одна, я жила на съёмной квартире, перебиваясь стипендией и случайными подработками.