— Дома… он пил, — тихо, но с твёрдостью в голосе ответил Иван, несмотря на тревогу, читающуюся в его взгляде. Виталий повернулся к офицеру Ярине и отдал распоряжение:
— Отправьте группу по указанному адресу. Проявите осторожность — возможно, там находятся дети в опасности.
Пока Алексей оказывал Ивану медицинскую помощь — обрабатывал старые ушибы, фиксировал сломанное ребро и осматривал следы систематического насилия — рядом стояла Романа. Она мягко говорила слова поддержки:
— Ты правильно сделал, что пришёл. Это требует огромной храбрости.
В три часа ночи патруль прибыл к дому семьи на улице Виллоу — скромному жилищу с запотевшими окнами. Сквозь стекло они заметили мужчину, бродившего по комнате и выкрикивавшего что-то в пустоту. Когда раздался стук в дверь, крики внезапно стихли.
— Ярослав! Это полиция! Немедленно откройте! — прозвучал громкий окрик одного из сотрудников.
Ответа не последовало. Спустя мгновение дверь распахнулась, и Ярослав выскочил наружу с разбитой бутылкой в руке. Его быстро обезвредили. Внутри дома обнаружились следы разрушений: проломы в стенах, поломанная детская кроватка и ремень со следами крови на спинке стула.
Услышав подтверждение по рации, Виталий облегчённо выдохнул:
— Он больше никому не причинит вреда, — сказал он Романе.
Иван крепко прижимал к себе Алину и тихо спросил:
— Мы можем остаться здесь хотя бы на ночь?
Романа тепло улыбнулась:
— Конечно. Оставайтесь столько, сколько потребуется.
Прошло несколько недель. На судебном заседании представленные доказательства жестокого обращения были неопровержимыми: показания Ивана, медицинские заключения Алексея и фотографии разрушенного дома говорили сами за себя.