— Татьяна, её ведь можно продать. Мне сказали, она чего-то стоит. Давай избавимся от неё? Закроем долг за квартиру, и ещё останется.
Татьяна помолчала. По её лицу было видно, как внутри спорят страсть к накопительству и острая нужда.
— Жалко… Красивая вещь. Я хотела повесить её после ремонта.
— А когда ты его сделаешь? Через сто лет? Деньги нужны сейчас. Татьяна, прошу тебя.
— Ну… Хорошо. Но только по высокой цене! Не меньше сорока!
Люстру забрали уже через два дня. Приехал представительный мужчина на дорогой машине, долго осматривал крепления, одобрительно цокал языком.
— Состояние превосходное, — произнёс он, протягивая Оксане хрустящие купюры. — Тридцать пять, как и договорились.
Оксана сжимала деньги и не могла поверить в происходящее. Настоящие, ощутимые — вырученные буквально из хлама.
Она полностью погасила долг Татьяны. Закупила продукты. Заказала уборку, строго попросив вымыть только окна и полы, ничего не трогая из вещей. Квартира преобразилась: стало светло, просторно, будто появился воздух. Радиоприёмники Оксана аккуратно выставила на стеллаж, который Павел — скрипя зубами, но всё же приехав — надёжно закрепил на стене.
— Вот видишь, — сказала Оксана, оглядывая комнату накануне выписки сестры. — Можно же жить нормально.
Татьяну выписали в солнечный день. Она слегка прихрамывала, опираясь на трость, но выглядела оживлённой. Оксана отвезла её домой.
Переступив порог, Татьяна ахнула.
— Как же светло! И полы сияют! Оксана, ты настоящая волшебница!
Она ходила по комнате, осторожно касалась своих приёмников, заглядывала в чистые углы.
— И долга больше нет? Совсем?
— Совсем. И ещё пять тысяч осталось. Вот, возьми. Купи лекарства, фрукты.
Татьяна расплакалась, обняла Оксану, прижалась влажной щекой.
— Спасибо тебе, сестрёнка. Я всё осознала. Честно. Я так перед тобой виновата. Буду меняться, обещаю. Никакого хлама. Лишнее стану понемногу продавать, заживу по-человечески.
— Я верю, Татьяна. Верю.
Оксана возвращалась домой с непривычной лёгкостью. Словно тяжесть исчезла. Она справилась. Помогла. И сестра, казалось, всё поняла. Может, теперь всё сложится иначе? Павел, конечно, скептически настроен, но даже он признал, что результат неплохой.
Прошёл месяц.
Оксана звонила Татьяне через день. Та бодро отчитывалась: «Всё прекрасно! Суп варю! В парке гуляла!»
В субботу Оксана решила заехать к сестре с пирогами — купила их в кулинарии, сама печь не любила.
Поднимаясь по лестнице, она тихо напевала. К двери подошла и, не позвонив, открыла своим ключом — хотела устроить сюрприз.
Дверь распахнулась, и Оксана едва не споткнулась.
В прихожей возвышалась огромная грязная ржавая садовая тачка. Внутри лежали доски, старые плафоны и мешок с чем-то сыпучим. Проход был перекрыт.
Из комнаты вышла Татьяна. На ней был новый — точнее, явно ношеный кем-то — парчовый халат. В глазах полыхал знакомый тревожный огонёк.
— Оксана! — радостно воскликнула она. — Я только что вернулась! Ты не поверишь, какая удача!
— Что это? — Оксана указала на тачку. Голос предательски осип.
— Это раритет! Садовая тачка начала века, кованая! Сосед с дачи выбрасывал. Я её за пятьсот гривен перехватила! А доски — морёный дуб! Сделаю из них полки!
— Татьяна… — Оксана прислонилась к косяку. — Мы же договаривались. Ты обещала.
— Да брось! — отмахнулась та. — Это не мусор, это ценность! И вот ещё!
Она стремительно скрылась в комнате и вернулась с коробкой.
— Помнишь те пять тысяч, что ты мне оставила? Я их выгодно вложила! Смотри — фарфоровые собачки из ГДР! Полная коллекция! Женщина на рынке срочно продавала, я всё забрала! Это сокровище! Они когда-нибудь будут стоить миллионы!
Оксана смотрела на щербатых фарфоровых пуделей, выстроенных на грязной тумбочке. На ржавую тачку, перегородившую проход. На счастливое, почти безумное лицо сестры.
Внутри что-то оборвалось. Та тонкая струна, что месяц звенела надеждой, лопнула — и наступила тишина.
— Ты купила собачек? — тихо спросила она.
— Да! Правда же, чудо?
— Чудо, — ответила Оксана. — Самое настоящее.
Она поставила пакет с пирогами прямо на тачку.
— Это тебе. Поешь.
— А ты? Чай попьём? Я новый сервиз достала, у чайника носик отколот, но я его склеила…
— Нет, Татьяна. Мне пора. Есть дела.
Оксана развернулась и вышла на лестничную площадку. Дверь за спиной захлопнулась. Сквозь неё доносилось, как Татьяна что-то напевает, перебирая свои «сокровища».
Спускаясь по ступеням и держась за перила, Оксана на втором этаже столкнулась с Ларисой.
— Оксана, к сестре заходили? — участливо поинтересовалась соседка. — Как она? А то вчера я видела, как она какую-то железяку с помойки тащила…
— Всё хорошо, Лариса, — ответила Оксана, глядя будто сквозь неё. — Всё просто прекрасно. Она инвестирует.
Она вышла из подъезда. Солнце светило так же ярко, как месяц назад. Мир не рухнул — он просто вернулся к прежнему состоянию. Захламлённому и безысходному.
Оксана достала телефон, открыла банковское приложение, посмотрела на остаток средств. Затем заблокировала контакт «Сестра Татьяна». Помедлила секунду — и снова разблокировала.
Скоро придёт счёт за электричество. Кто-то должен его оплатить. Иначе фарфоровым собачкам в темноте будет страшно.
Оксана убрала телефон и направилась к остановке. В сумке лежала квитанция за газ, которую она машинально прихватила из почтового ящика сестры. Круг замкнулся. Колесо снова сделало оборот. И выхода не было.