— Ты сказал, что мы копили, — повторила я. — А копила-то я одна! Ты здесь вообще при чем?
Он запнулся, часто заморгал, заметно занервничал, будто лихорадочно искал оправдание.
— Ну да, ты откладывала. Но мы же семья! Значит, и деньги общие.
— Богдан, — произнесла я подчеркнуто ровным тоном, хотя внутри все клокотало так, что хотелось швырнуть в него тарелку, — я собирала эти деньги со своей зарплаты на учебу. На свою учебу. Ты прекрасно об этом знал. Более того, ты соглашался, когда я делилась мечтой стать дизайнером. А сегодня выясняется, что ты за моей спиной собирался пустить мои сбережения на старую колымагу.
— Это еще какая колымага? — Богдан снова сделал вид, будто ничего не понимает.
— Та самая, за которую ты уже пообещал задаток Василию, — ответила я, не сводя с него глаз.
— И что с того? — внезапно сорвался Богдан. — Курсы подождут. А машина — вещь необходимая!
— Богдан, почему о твоих планах я узнаю не от тебя, а от Василия? — спросила я с укором. — Ты, оказывается, все решил единолично. Уже и с Василием договорился. И моими деньгами распорядился, даже не посчитав нужным спросить.
— Да это же ради семьи! — вспыхнул Богдан. — Машина — это практично! А твои курсы — просто каприз, понимаешь? Женская прихоть! Ты бухгалтер! Какой из тебя дизайнер?
А я, глупая, до последнего надеялась услышать совсем другое: «Прости, я должен был с тобой посоветоваться. Я поступил неправильно». Ждала хотя бы намека на раскаяние. Но в его глухой уверенности в собственной правоте не оказалось ни малейшей трещины.
Богдан стоял напротив, раскрасневшийся, и в его взгляде читалась одна лишь злость. Ни тени стыда. Ни намека на сожаление.
— Я не позволю тебе оскорблять Ларису, — сказала я жестко. — Лариса вообще ни при чем. Она ничего не брала. Деньги у меня. Я их никому не отдавала. Мне просто хотелось увидеть твою реакцию.
— Ты что, проверки мне устраиваешь?! — взорвался Богдан.
— Да, — спокойно ответила я. — А ты тем временем распоряжаешься моими деньгами за моей спиной!
В комнате повисла тяжелая тишина.