Мы стояли друг напротив друга. В тишине кухни монотонно гудел холодильник, а занавеска на окне вздрагивала от сквозняка.
— Оксана, ну перестань уже, — Богдан внезапно смягчился.
Он попытался улыбнуться, но вышло натянуто и неискренне.
— Оксана, давай спокойно всё обсудим, прошу тебя. Да, я не предупредил. Потому что понимал — ты будешь против. Ты же упрямая. Но ведь машина нужна нам обоим, не только мне. Будем ездить на дачу, в отпуск выберемся.
Я подошла к окну и посмотрела во двор. Под фонарём темнела «шестёрка» соседа — ржавая, с перекошенным бампером. Не автомобиль, а груда железа.
— Богдан, я хочу, чтобы ты ушёл, — произнесла я ровно. — Собирай вещи и уходи сегодня.
— Ты это серьёзно? — усмехнулся Богдан. — Из‑за какой-то машины?!
Я повернулась к нему и вдруг осознала, как неожиданно легко далось мне это решение. Я не готовила речь, не подбирала формулировки — слова пришли сами.
— Дело не в машине, Богдан. А в том, что ты врёшь. В том, что мои мечты для тебя — пустяк. И в том, что даже сейчас ты не сказал «прости». Ни разу. Ты даже не понял, насколько подло поступил. Стоишь, ухмыляешься и делаешь вид, что ни в чём не виноват.
— Да ты просто накручиваешь себя, — раздражённо бросил Богдан. — Давай завтра поговорим, когда остынешь. Иди спать. Не трепли ни себе, ни мне нервы.
— Нет, — я медленно покачала головой. — Я совершенно спокойна. Странно, но впервые за долгое время внутри у меня тихо.
Мы ещё какое-то время препирались. В итоге Богдан молча собрал сумку и вышел. Я слушала, как его шаги постепенно затихают на лестнице.
Потом подошла к комоду, вынула конверт и пересчитала деньги. Все купюры были на месте. Двести тридцать восемь тысяч гривен.
За окном повалил первый в этом году мокрый снег. Богдан ушёл — и пусть идёт. Теперь никто за моей спиной не станет распоряжаться моими деньгами и называть мою мечту пустой прихотью.
Подписывайтесь, чтобы не пропускать лучшие рассказы канала.