Рекламу можно отключить
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей
Надя уже и не помнила, когда в последний раз открывала эту дверь. Комната, которую Оксана называла детской. Хотя на самом деле детей здесь никогда не было.
Прошло почти три года с того момента, как Надя вернулась домой из роддома одна. Без младенца на руках, без той светлой усталости и радости, которую она замечала на лицах других женщин в палате. Она пришла в дом опустошённой — её малыш не выжил.
Роман тогда встретил её молча. Просто обнял на мгновение и тут же отпустил. А затем инициативу взяла свекровь.
— Сейчас вам обоим необходима моя поддержка, — произнесла она с тоном, не допускающим возражений.
Надя промолчала. Возражать у неё не было ни сил, ни желания. В тот период она словно двигалась во сне — всё происходящее казалось ей отдалённым и нереальным. Внутри поселилась глухая пустота. И Оксана охотно заняла это пространство собой.
Свекровь горевала по умершему внуку так, будто потеряла собственного ребёнка. И постепенно право на скорбь как будто перешло к ней: вместе с игрушками, которые она успела купить заранее; с одеждой для малыша; с обувью… особенно с теми самыми ботиночками.
Именно эти ботиночки Надя впервые увидела за месяц до предполагаемых родов — они стояли в витрине магазина: крошечные, синего цвета с белыми шнурками. Тогда она долго стояла перед стеклом, колеблясь.
— Не стоит покупать вещи для ребёнка заранее — это плохая примета, — всегда говорила бабушка.
Но Надя никогда особенно не верила в подобные предостережения. В какой-то момент ноги сами занесли её внутрь магазина.
Теперь эти ботиночки стояли на полке в детской комнате — там их поставила Оксана уже через несколько дней после похорон младенца.
— Это память о нём, — сказала тогда свекровь спокойно и твёрдо.
Надя ничего не ответила. Она вообще перестала спорить или что-либо предпринимать. Раньше она работала фотографом и любила своё дело, но теперь фотоаппарат лежал без дела в ящике стола под слоем пыли. Она прекратила встречи с подругами — ведь о чём теперь говорить? Всё внутри замерло…
Её дни стали однообразными: завтрак сменялся обедом и ужином; уборка квартиры чередовалась с бесконечными жалобами свекрови — то на здоровье, то на погоду или соседей… И неизменно звучали её стенания по поводу утраты внука.
Роман неизменно становился на сторону матери — как это всегда бывало прежде. Подруга Нади Кристина частенько называла его маменькиным сынком; раньше такие слова вызывали у Нади раздражение…
А теперь вот не сердилась.