Оксана стояла у окна, наблюдая, как свекровь укладывает в багажник свою потёртую дорожную сумку. Со стороны всё выглядело как обычные сборы, но для неё это было почти как глоток свежего воздуха. Ганна — женщина с твёрдым характером, хозяйственная и уверенная в том, что дом держится исключительно на её усилиях — наконец-то уезжала к сестре на месяц. А может, и дольше, если понравится тот мужчина, которого ей подобрала племянница.
— С квартирой, представляешь? — сказала она утром с самодовольной улыбкой. — Мужик надёжный попался. Может, и задержусь там. Что мне тут делать?
Оксана лишь кивнула сдержанной улыбкой, а внутри неё разливалось тихое облегчение. Целый месяц без постоянных упрёков. Тридцать дней без фраз вроде: «Ты нож не так держишь», «Я сама лучше приготовлю», «Мужчину надо кормить по-настоящему». Месяц свободы.
Когда машина скрылась за поворотом улицы, Оксана вернулась в дом и просто опустилась на табуретку на кухне. Она позволила себе выпить чай спокойно — не оглядываясь.
Она не собиралась ничего менять кардинально: продолжала готовить и убирать по мере сил, но уже без спешки и напряжения под чужим контролем. Иногда оставляла посуду в раковине до вечера — если чувствовала усталость. Иногда жарила картошку — Алексей любил её с детства — хотя его мать считала это «пустой пищей». Но теперь это уже не имело значения.
Сначала Алексей даже не заметил перемен. Но спустя неделю начал выражать недовольство.
— Что-то у нас стало как-то… неряшливо… — пробормотал он однажды с нахмуренным лбом. — Мама всегда к обеду всё перемоет… И еда какая-то… ну… простая стала.
Оксана тогда только пожала плечами, но внутри кольнуло неприятно. Простая? Значит ли это, что её старания ничего не стоят?
Однажды она решила наконец протереть пыль в спальне и услышала голоса из кухни. Муж разговаривал по телефону; голос его звучал мягче обычного.
— Мамочка… ну когда ты приедешь? Я скучаю… Эти твои пельмени… котлетки… Жаркое твоё никто так вкусно не готовит…
У Оксаны перехватило дыхание от неожиданности; по телу пробежал холодок.
Она медленно открыла дверь комнаты.
— А ты вообще задумывался когда-нибудь… — начала она тихо, но голос сорвался на крик: — …что жене тоже нужна поддержка?! Тогда будут тебе и «котлетки»! Или ты хочешь, чтобы я вкалывала одна день за днём?!
Алексей вскочил резко и отмахнулся раздражённо:
— Причём тут это? Мама всегда сама справлялась! И ничего! Ни отца ни о чём не просила! Женщина должна быть хозяйкой дома — так всегда было!
— У кого было? У вашей семьи?! — Оксана едва удержалась от того, чтобы не запустить в него тряпкой для пыли. — Одно дело помогать друг другу… другое дело жить как постоялец!
Ссора затянулась: слова летели острыми упрёками с обеих сторон; договориться ни о чём так и не удалось. Алексей замкнулся в себе и ушёл к телевизору, а Оксана ощутила себя чужой в собственном доме.
Как нарочно на следующий день раздался звонок от Ганны:
— Мы завтра приедем домой! Встречайте нас! И… — она выдержала паузу с особым значением: — Я возвращаюсь не одна. Со мной Тарас. Мы решили жить вместе.
У Оксаны перехватило дыхание снова: жить здесь?.. Но возразить она ничего не успела – свекровь уже продолжила:
— Комнат хватает всем! Не переживай – устроимся! — И связь оборвалась.
Оксана положила телефон на стол медленно; дом вдруг показался ей тесным и промозглым.
Тарас оказался полноватым мужчиной лет семидесяти с неторопливой походкой и мягким взглядом; движения его были осторожными – словно он привык следовать чёткому распорядку жизни…