Вам у нас понравится!
Оленька заранее понимала: ужин в ресторане по случаю дня рождения свекрови вряд ли окажется простым семейным выходом. Прежние такие вечера неизменно завершались одинаково — счёт незаметно оказывался перед ней, без лишних слов и договорённостей. В какой-то момент Дмитрий, её муж, словно между делом подталкивал к ней чёрную папку с чеком, будто это было естественным порядком вещей.
Оленька и сама не заметила, как это превратилось в привычный ритуал. Когда-то, возможно на самом первом празднике, она просто расплатилась, не придав значения. Может, тогда у Дмитрия действительно не оказалось наличных. Или банковская карта подвела. Точных деталей она уже не помнила. Но с тех пор всё повторялось по накатанной схеме.
Свекровь, Ганна, обожала заказывать с размахом. Раскрыв меню, она начинала вслух рассуждать о том, что «праздник должен быть щедрым», что «на близких экономить нельзя» и что «раз в году можно позволить себе всё». При этом Ганна ни разу не предложила разделить расходы. Для неё было очевидно: платит кто-то другой.
Дмитрий воспринимал происходящее как нечто само собой разумеющееся и никогда не вдавался в детали. От него не звучало ни «Оленька, давай сегодня я возьму счёт на себя», ни «Мам, может, выберешь что-то поскромнее?». Он спокойно сидел, поддерживал беседу, улыбался и ждал финала вечера. А когда приносили чек, без слов перекладывал эту обязанность на жену.
Оленьку это утомило. Да, она зарабатывала достойно, но не настолько, чтобы регулярно оплачивать семейные торжества. Её родители никогда не ставили дочь в подобное положение: приезжали в гости со своими угощениями, в кафе рассчитывались сами и не ожидали, что она будет их содержать.
В то утро Оленька поднялась раньше обычного. Заварив кофе, она устроилась на кухне и задумалась. Вечером предстояло отмечать день рождения Ганны. Дмитрий уже несколько дней напоминал о подарке, о том, что нужно выглядеть соответствующе и не опоздать. Но ни разу не обмолвился, что собирается оплатить ужин сам.
Допив кофе, она начала собираться. Открыв шкаф, выбрала платье, приготовила туфли. Затем взяла сумочку и стала складывать внутрь всё необходимое: ключи, телефон, помаду, лёгкий платок. Добравшись до банковской карты, на мгновение остановилась. Пластик лежал в привычном отделении кошелька, поблёскивая, словно напоминая о своей неизбежной роли.
Оленька достала карту, покрутила в пальцах, внимательно посмотрела на неё. Потом вернула в кошелёк. И вынула сам кошелёк из сумки. Подойдя к комоду, выдвинула ящик и аккуратно положила его внутрь. Без спешки, без сомнений, без внутренней борьбы. Просто оставила там. И задвинула ящик.
Она отчётливо понимала, что делает. Это не был порыв или попытка устроить сцену. Скорее, небольшой эксперимент. Ей хотелось увидеть, что произойдёт, если привычная схема вдруг не сработает. Если в решающий момент не окажется «запасного варианта». Если ответственность вернётся туда, где ей и место.
Дмитрий вышел из ванной — уже одетый, аккуратно причёсанный.
— Ты готова? — поинтересовался он.
— Почти, — ответила Оленька, застёгивая браслет.
— Тогда поехали. Мама не любит ждать, ты же знаешь.
В машине Дмитрий выглядел довольным и оживлённым. Он включил радио, тихо подпевал и время от времени комментировал пробки. Обсуждал, что стоит заказать, вспоминал прошлогоднее «особенное блюдо» и уверял, что устроит матери настоящий праздник. В его голосе звучала явная удовлетворённость подготовкой вечера.
— Я уже заранее столик забронировал, — сказал он с гордостью.