— Я заранее заказал столик, — произнёс он с заметной гордостью. — У окна, как мама любит. И договорился, чтобы вынесли торт с фейерверками. Будет красиво.
Оленька молча кивнула.
— Хорошо, что ты всё предусмотрел.
Она перевела взгляд к окну и погрузилась в свои мысли. Совсем скоро всё прояснится. Этот вечер явно пойдёт иначе, чем обычно. И удивительно — внутри не было ни волнения, ни раздражения. Лишь тихая, почти отрешённая уверенность.
Ресторан встретил их приглушённым светом и ароматами изысканных блюд. Ганна уже ожидала за столиком: в новом платье, с аккуратной салонной укладкой. Увидев сына, она поднялась, чтобы обнять его, затем сухо кивнула Оленьке.
— Наконец-то! Я уж решила, что вы задержитесь, — заметила она, хотя они пришли минута в минуту.
— Мам, мы договаривались на семь, — спокойно напомнил Дмитрий.
— Да-да, просто я переживала. Вдруг пробки или ещё что-нибудь… Проходите, садитесь! Я уже всё просмотрела. Здесь столько любопытного!
Ганна без колебаний взяла инициативу в свои руки. Раскрыв меню, она стала зачитывать названия блюд, расспрашивать официанта о каждом соусе, уточнять, какое вино лучше подойдёт к мясу. Решения принимала сама, даже не поинтересовавшись мнением остальных. Дмитрий соглашался кивком. Оленька слушала, не вмешиваясь.
— И эту закуску тоже… И салат добавим. Ах да, десерт! Без десерта в день рождения никак, правда, Дмитрий?
— Конечно, мам, — улыбнулся он.
Оленька наблюдала спокойно, подмечая, с какой лёгкостью свекровь распоряжается чужими возможностями. Как естественно для неё выбирать дорогие позиции, прекрасно понимая, что оплачивать их будет кто-то другой. И как привычно она воспринимает это как должное.
Ужин шёл по знакомому сценарию. Ганна делилась новостями о знакомых, жаловалась на соседей, обсуждала новую управляющую компанию. Дмитрий поддакивал, отпускал шутки, подливал матери вина. Оленька ела молча, лишь изредка вставляя нейтральные реплики.
Затем появился торт с фейерверками. Ганна радостно захлопала в ладоши, словно ребёнок. Несколько гостей в зале обернулись на вспышки. Она задула свечи, загадала желание и принялась раздавать куски. Атмосфера стала по-настоящему праздничной.
И в этот момент официант принёс счёт. Чёрную папку он аккуратно положил на край стола — между Дмитрием и Оленькой. Она заметила, как муж почти автоматически подтолкнул её в сторону жены. Привычное движение, отработанное годами.
Оленька неспешно подняла глаза. Взгляд скользнул по папке, затем по лицу мужа и снова вернулся к счёту. Она не притронулась к нему. Сидела прямо, сложив руки на коленях.
Дмитрий не сразу уловил перемену. Он всё ещё улыбался, смотрел на мать, доедающую торт. Потом вновь перевёл взгляд на жену и понял: она не шевелится. Не тянется к сумочке. Не ищет карту.
— Оленька? — негромко окликнул он.
— Да? — её голос звучал ровно.
— Тут… счёт…
Она внимательно посмотрела на него, и по её спокойному выражению стало ясно: привычный порядок нарушен. Доставать карту она не собиралась. Спасать ситуацию — тоже. Делать вид, что всё как всегда, — тем более.
— Я карту дома оставила, — произнесла она просто.
Дмитрий застыл. Полная неожиданность. Он приоткрыл рот, затем закрыл, торопливо сунул руку в один карман пиджака, потом в другой. Движения стали суетливыми и неуклюжими — он явно пытался вспомнить, взял ли с собой собственную карту. В этот момент Ганна оборвала фразу на полуслове.