Ганна осеклась на середине фразы. Она отложила вилку с тортом и пристально наблюдала за тем, как сын пытается выкрутиться. В её взгляде читались растерянность и едва заметное раздражение.
— Дмитрий, что происходит? — поинтересовалась она.
— Ничего, мам, всё в порядке, — поспешно бросил он, продолжая проверять карманы.
Наконец карта нашлась. Он вынул её и несколько секунд разглядывал, будто сомневался, его ли она. Затем раскрыл папку со счётом, быстро пробежался по строкам и замер. Итоговая сумма оказалась ощутимой — не запредельной, но заметной. Обычно такие расходы брала на себя Оленька.
— Оленька, ты серьёзно? — тихо спросил он, наклоняясь к жене.
— Я же сказала. Забыла, — ровно повторила она.
Дмитрий понял: отступать некуда. Официант уже стоял рядом с учтивой улыбкой, ожидая расчёта. Ганна смотрела на сына с явным ожиданием. Оленька сидела спокойно, не подавая ни малейшего признака, что передумает.
Он положил карту на поднос. Официант удалился. Пауза растянулась и показалась бесконечной. Спустя несколько минут карту вернули, Дмитрий поставил подпись в чеке — и вопрос был закрыт.
Ганна поднялась из-за стола, изобразив вежливую улыбку.
— Спасибо за вечер, дети. Мне было очень приятно, — произнесла она, хотя в голосе чувствовалось напряжение.
Они вышли из ресторана, проводили Ганну до машины. Она устроилась за рулём, помахала на прощание и уехала. Дмитрий и Оленька остались вдвоём на парковке.
По пути домой они почти не разговаривали. Дмитрий сосредоточенно смотрел на дорогу, Оленька — в тёмное окно. Ни ссор, ни выяснений — лишь тишина, в которой было больше смысла, чем в любых словах.
Вернувшись, Дмитрий сразу направился в спальню. Оленька задержалась на кухне, налила себе воды. Через пару минут он вышел.
— Ты нарочно не взяла карту? — спросил он.
Она поставила стакан на стол и спокойно встретила его взгляд.
— Да.
Он ждал возражений или попытки оправдаться. Но она ответила честно и без колебаний.
— Почему? — тихо произнёс он, почти растерянно.
— Потому что мне надоело каждый раз платить за ужины с твоей мамой. Потому что для тебя это стало нормой. Ты ни разу не поинтересовался, удобно ли мне. Просто решил, что так будет всегда.
Дмитрий молчал, подбирая слова. Впервые привычная схема дала сбой.
— Я не думал, что тебя это задевает, — наконец сказал он.
— Ты вообще не задумывался, — мягко заметила Оленька. — Просто принял как факт, что платить буду я. И Ганна к этому тоже привыкла. Вы оба решили, что рядом есть человек, который закроет финансовые вопросы.
— Но я… — он запнулся. — Я не специально. Так само собой вышло.
— Вышло так, потому что ты это допустил, — она опустилась на стул. — Дмитрий, я не против помогать твоей маме. Могу сделать подарок или иногда оплатить ужин. Но это не должно быть моей обязанностью по умолчанию. Ты её сын. Значит, это прежде всего твоя ответственность.
Он сел напротив и долго смотрел на сцепленные пальцы.
— Ты права, — тихо признал он. — Я действительно не смотрел на это с твоей стороны. Мне было удобно. Прости.
Оленька не рассчитывала услышать извинения. Она готовилась отстаивать свою позицию, но Дмитрий неожиданно признал свою неправоту — и это оказалось важнее любых доводов.
— Спасибо, что сказал это, — ответила она.