— Всё в порядке. Работаю, живу понемногу…
— А семья?
— Была. Разошлись. Детей не завели.
Тарас кивает, на мгновение прикрывая глаза.
— Я думал, ты женился на той… как её звали… Кире.
— Нет, папа. Мы ещё в университете расстались. Потом женился на другой. Но не получилось.
— А кем трудишься?
— Инженером в проектной организации.
— Значит, всё-таки получил образование, — в голосе отца проскальзывает что-то едва уловимое. Гордость? — Я уж думал, ты там, во Львове, совсем пропал…
Богдан слабо улыбается:
— Не пропал, папа. Хотя… бывало по-всякому.
Снова наступает молчание. Владислава приносит чайник с чашками, ставит их на тумбочку и тихо выходит из комнаты.
— Ты ведь не держишь зла? — неожиданно спрашивает отец.
— За что?
— За то, что тогда… нагрубил тебе. Сказал: «Не жду». А сам… сам каждый день дорогу глазами выискивал. Владислава скажет: почтальон идёт — а я надеюсь: может, от сына письмо…
Богдан чувствует ком в горле.
— Папа, это я виноват. Надо было писать чаще… Приезжать надо было. После того как мама умерла — я будто бы связь с домом потерял совсем.
— После похорон матери я собирался к тебе поехать, — тихо признаётся Тарас. — Даже билет купил. А потом подумал: зачем? У него своя жизнь уже началась…
— Как же «зачем»… — Богдан наклоняется ближе к отцу. — Папа, я каждый день вспоминал о доме… о тебе думал… Просто… не знал как вернуться назад… Совестно было очень.
— Чего стыдиться-то? Ты же мой сын… Один-единственный…
И вдруг отец протягивает руку и кладёт её поверх ладони Богдана. Рука холодная и слабая — совсем не та крепкая рука отца из его памяти.
— Прости меня, сынок… За то, что был упрямым… За то, что отпустил тебя со злостью в сердце… Мать тогда сразу сказала: «Тарас, пожалеешь ещё». А я глупый был — думал: мужчина должен быть жёстким…
— Папа… прошу тебя… — Богдан крепко сжимает его ладонь. — Это моя вина тоже… Уехал и будто забыл про отца своего… про родной дом…
— Дом остался прежним… Я его берег всё это время — вдруг сын когда-нибудь вернётся… В твоей комнате ничего не трогал: книги твои стоят как раньше… кровать та же…
Богдан больше не может сдерживаться: он склоняет голову к руке отца и тихо плачет по-мужски. А Тарас гладит его по волосам так же бережно и ласково, как когда-то в детстве…