Весь день она словно двигалась в тумане. На совещании лишь рассеянно кивала, не улавливая сути разговора. Коллега с обеспокоенным видом спросила:
— Ты какая-то не такая сегодня. Что случилось?
Оксана отмахнулась:
— Да ничего… просто устала, наверное.
На обед она не пошла — осталась в машине, молча глядя в пространство. Вечером, забрав сына из школы, старалась вести себя как обычно. Данил встретил их у порога с привычной улыбкой, будто утро прошло без происшествий. Оксана смотрела на него и думала: всё это выражение лица — сплошной обман.
Людмила действительно приехала ближе к вечеру. Принесла домашнюю выпечку, хлопотала на кухне, щебетала о соседях и скидках в супермаркете. Оксана держалась спокойно. Слушала каждое слово, каждое приторное «Оксана», и внутри всё сжималось от отвращения.
Данил по привычке включил телевизор и устроился ужинать с тарелкой борща в руках. Всё выглядело так буднично, словно утреннее подозрение было всего лишь её фантазией. Но мысль засела глубоко — как заноза под кожей.
Ночью она не сомкнула глаз. Лежа рядом с ним, вспоминала их первую встречу: университетская вечеринка, потерянная шпилька… Он тогда помог найти её туфельку. Потом было первое лето вдвоём, свадьба, ипотека, дети — всё казалось настоящим и прочным. А теперь — хладнокровное предательство.
Она перебирала варианты: сказать ему прямо? Устроить скандал? Но что дальше? Квартира действительно оформлена на Данила — когда-то ей казалось это удобным решением ради выгодных условий по кредиту. Теперь же стало ясно: это была ошибка.
К утру решение сформировалось чётко.
Оксана записалась к юристу по рекомендации коллеги. Спокойный мужчина внимательно выслушал её рассказ и взглянул поверх очков:
— Если ипотека выплачивалась совместно — вы имеете право на часть имущества, даже если оно оформлено только на него. Главное — доказательства: переводы средств, квитанции из банка… Всё это важно сохранить.
Покидая офис с папкой документов под мышкой, Оксана впервые за долгое время ощутила странное чувство уверенности и покоя. Она больше не собиралась быть жертвой обстоятельств.
Дома она собрала все бумаги: банковские выписки, копии переводов с пометками «ипотека». Все эти годы она перечисляла часть зарплаты на счёт Данила — теперь эти переводы стали её главным аргументом.
В последующие недели она играла роль прежней себя: ходила на работу как обычно, смеялась над шутками коллег и готовила ужины дома. Людмила стала появляться чаще обычного — будто чувствовала необходимость «укрепить позиции». Рассказывала Данилу о том, как «в их семье» мужчина должен быть главой дома, а женщина — поддержкой при нём.