— Никаких оправданий. Ты сделал свой выбор. Теперь собирай вещи и уходи.
Сбор вещей
Богдан молча направился в спальню. Оксана осталась на кухне, прислушиваясь к звукам: как выдвигаются ящики, шелестят ткани, позвякивают плечики в шкафу. Каждый звук отзывался в её голове глухим эхом — будто кто-то забивал гвозди в крышку гроба их отношений.
Она опустилась за стол, обхватив ладонями чашку, словно пытаясь согреться от внутреннего холода. В горле стоял комок, но слёзы так и не пришли — только ледяная пустота внутри. Перед глазами всплывали обрывки воспоминаний: день свадьбы, первые недели вместе, звонкий смех сына… Всё это теперь осталось позади.
Спустя полчаса он вышел с двумя чемоданами. Один — его старенький спортивный, другой — тот самый дорожный, что они брали с собой в поездки. Их вид ранил сильнее любых слов: эти чемоданы были частью их общей жизни, а теперь стали грузом прошлого, который нужно вынести за дверь.
— Ключи оставлю на столе, — произнёс он негромко, избегая её взгляда.
— Ладно, — ответила она тихо и не подняла глаз.
Он задержался у порога на мгновение — будто хотел что-то сказать напоследок. Но так и не произнёс ни слова. Дверь захлопнулась.
Наступила тишина.
Оксана осталась одна.
После ухода
Первые дни дались особенно тяжело. Она просыпалась среди ночи от малейших звуков и каждый раз ловила себя на мысли: вдруг это он вернулся? Прислушивалась к шуму лифта и шагам за дверью с надеждой… Но Богдан не пришёл обратно.
Квартира стала казаться огромной и непривычно пустой. Каждое утро она проходила мимо спальни, где раньше спал Богдан, ощущая болезненное сжатие в груди. Кухня напоминала о его утренних привычках; гостиная хранила следы его присутствия; даже ванная казалась чужой без него.
Однажды она наткнулась в шкафу на его старый свитер. Поднесла к лицу и вдохнула тонкий запах — смесь знакомого одеколона и кофе. И тогда впервые позволила себе заплакать. Слёзы текли беззвучно по щекам и капали на мягкую ткань свитера. Она плакала не по нему — по себе прежней: той Оксане, которая верила в любовь и общее будущее.
Но эти слёзы принесли облегчение. Когда всё закончилось, внутри осталась лишь тишина — холодная, но очищающая.
Она начала приводить дом в порядок заново: переставляла мебель местами, чтобы изменить привычный облик пространства вокруг себя.