Телефон снова завибрировал. На этот раз пришло сообщение: «Оксанка, давай поговорим. Я всё объясню.»
Что тут можно объяснять? Что она стала старше? Что утонула в рутине? Что молодая тренер по фитнесу лучше чувствует его желания?
Оксанка подошла к зеркалу. Сорок два. Морщинки у глаз, седые пряди, которые она тщательно закрашивает каждый месяц. Когда это всё началось — эта усталость в взгляде, эта жизнь по чёткому графику, это бесконечное стремление к надёжности?
****
«Владимир, где ты пропадаешь?» – Александра встретила его с раздражением в голосе, когда он вернулся в номер после очередной безуспешной попытки дозвониться до жены.
«Не сейчас,» – пробормотал он и опустился в кресло, ослабляя галстук.
«Нет, именно сейчас! – она встала перед ним, скрестив руки на груди. – Я хочу понять, как мы будем дальше жить. Ты же понимаешь — теперь нельзя отмалчиваться?»
Владимир посмотрел на неё — красивая, уверенная в себе женщина с огнём в глазах. Такой Оксанка была много лет назад. Боже мой… как он мог так поступить с ней?
«Александра, – он провёл ладонями по лицу и тяжело вздохнул, – ты права. Пора принять решение.»
Она просияла и бросилась ему на шею: «Любимый! Я знала — ты выберешь нас!»
«Да… – он мягко отстранил её руки. – Нам нужно закончить это.»
«Что?!» – она отпрянула так резко, будто получила пощёчину.
«Это была ошибка,» – сказал он и поднялся на ноги. – «Я люблю свою жену. Да, у нас не всё гладко. Да, мы стали чужими за эти годы… Но я не могу перечеркнуть всё то важное и настоящее, что было между нами.»
«Ты… ты просто боишься!» – слёзы потекли по её щекам.
«Нет, Александра. Страхом было то, что я начал этот роман. То время я был слаб — обманывал женщину, которая пятнадцать лет шла со мной рядом: делила радости и беды, успехи и провалы. Ты права — я несчастлив сейчас. Но счастье не находят случайно — его создают вместе.»
****
Звонок раздался около полуночи. Оксанка уже знала — это он прилетел первым же рейсом.
«Оксанка… открой мне,» – его голос звучал глухо из-за двери.
Она повернула ключ в замке. Владимир стоял на пороге — небритый, измятый костюм висел на нём мешком; глаза полны раскаяния.
«Можно войти?»