— Мы продаём квартиру и переезжаем к моей маме. Всё. Это не обсуждается.
Голос Максима прозвучал так, будто он сообщал о смене расписания автобусов, а не о решении, способном перевернуть всю их жизнь. Оксана застыла у раковины с тарелкой в руках. Вода продолжала струиться из крана, но она уже не слышала этого шума. Медленно она обернулась к мужу.
— Что ты сказал?
Он сидел за кухонным столом, не отрывая взгляда от экрана телефона. Пальцы привычно скользили по дисплею. Он повторил свои слова с интонацией взрослого, объясняющего очевидное малышу.
— Я же сказал — продаём квартиру. Маме тяжело одной в трёшке, переедем к ней и будем рядом. Всё логично.
Оксана перекрыла воду. Воздух в кухне стал вязким и напряжённым. Она вытерла руки полотенцем, стараясь справиться с дрожью, поднимавшейся из глубины живота.
— Максим, это наш дом… Мы три года платили за него! Ты серьёзно?
Он наконец поднял взгляд на жену. В его глазах не было ни капли сомнения или раскаяния — только лёгкое раздражение от необходимости что-то разъяснять.
— Ну и что? Зато теперь квартира полностью наша — можем продать без проблем. А у мамы жильё просторнее и район лучше. Ей тяжело одной справляться со всем этим хозяйством. Я ведь единственный сын — кто ещё ей поможет?
Оксана опустилась на стул напротив него. Сердце билось учащённо, но голос звучал спокойно и чётко.
— А моё мнение тебя вообще волнует?
— Твоё мнение? — он усмехнулся и отложил телефон в сторону. — Оксана, ну не будь эгоисткой! Речь идёт о Марте Савченко! Ей шестьдесят два года, она недавно перенесла операцию — ей необходима поддержка семьи. Это наш долг перед ней.
— Долг перед семьёй… — медленно повторила она его слова. — А как же моя работа? До неё десять минут пешком! А ремонт? Мы всё делали своими руками! Я три года копила на мебель и шторы… Это всё ничего не значит?
Максим откинулся назад и скрестил руки на груди — поза человека, который уже всё решил и теперь просто ждёт согласия остальных.
— Найдёшь другую работу — сейчас это проще простого. Мебель частично перевезём… Мама освободит нам комнату: там всё равно только старьё стоит без дела. Главное ведь то, что она больше не будет одна.
— Но она вовсе не одна! — голос Оксаны задрожал от напряжения внутри неё что-то начинало ломаться под давлением слов мужа. — У неё есть подруги по дому, соседи рядом… Можно нанять помощницу! Мы можем помогать деньгами или приезжать по выходным… Но продавать нашу квартиру…
— Хватит уже! — перебил он её резко повышенным тоном; Оксана вздрогнула от неожиданности. — Я уже всё решил! Я мужчина в этом доме и я определяю, где мы будем жить! Для меня мама важнее любой работы или каких-то там штор! Ты поняла?
Она смотрела на него как на чужого человека: того самого мужчину, с которым прожила пять лет жизни; с кем выбирала обои для спальни; с кем смеялась вечерами над глупыми сериалами… Теперь перед ней сидел кто-то другой: холодный человек с твёрдым взглядом того, кто видит в тебе лишь препятствие на пути к своей цели.
— Когда ты собираешься это начать? — спросила она едва слышно.
— Завтра встречаюсь с риелтором: нужно оценку сделать для начала… Потом дадим объявление о продаже… Сейчас рынок активный – быстро уйдёт… Через пару месяцев уже переедем…
Он говорил об этом будничным тоном человека, планирующего поездку за город на выходные. Оксана медленно поднялась со стула; ноги казались ей ватными и непослушными.
— Пойду немного прогуляюсь…
Только недолго,— бросил он ей вслед снова уткнувшись в экран телефона.