В завещании значилось одно условие. И ещё одно имя.
Оксана сидела в нотариальной конторе, не веря своим ушам. Владислав, сухощавый мужчина лет за шестьдесят, глядел поверх очков с видом человека, повидавшего многое.
– Повторите, пожалуйста, – попросила она.
– Дом в селе Бородянка переходит в равных долях Оксане и Данилу. При условии их совместного проживания в этом доме не менее полугода. В противном случае недвижимость полностью отходит Данилу.
– Кто такой этот Данило?
Нотариус перевернул страницу.
– Согласно тексту завещания – человек, который по мнению покойной достоин этого дома.
Оксана машинально потёрла шрам на указательном пальце – привычка с детства: когда нервничает, трёт рубец. Порезалась о разбитую банку у бабушки лет в семь.
Последний раз она приезжала сюда семнадцатилетней. Прошло уже десять лет.
– Минутку! – из угла поднялся мужчина, которого она заметила мельком и приняла за случайного посетителя. Полный, в дорогом, но помятом костюме; на мизинце — массивное золотое кольцо. – Я Игорь Холодов. Двоюродный племянник Роксоланы. Единственный прямой родственник по мужской линии. Почему меня нет среди наследников?
– Вы упомянуты в завещании, – кивнул нотариус. – Вам оставлена фарфоровая статуэтка пастушки и искренние пожелания всего наилучшего.
Игорь вспыхнул от возмущения.
– Это насмешка! Я буду подавать иск!
– Это ваше право, – спокойно ответил Владислав, снимая очки. – Но предупреждаю: документ составлен без нарушений закона, при свидетелях и с приложенной психиатрической экспертизой. Роксолана была абсолютно дееспособна.
Оксана опустила взгляд на руки. Бабушка всегда оставалась при ясном уме — даже когда поступала странно… особенно тогда.
– А второй наследник? Этот Данило… Он знает?
– Да, конечно. – Нотариус слегка улыбнулся. – Он уже ждёт вас в Бородянке.
***
Дом оказался именно таким, каким она его запомнила — разве что чуть меньше: детские воспоминания склонны преувеличивать размеры вещей и мест.
На дворе стоял ноябрь; прошли три недели после похорон бабушки. Проститься Оксана успела — но не быть рядом в последние месяцы… да что там — годы! Сначала учёба в университете, потом работа… Потом Михаил — три года отношений, которые она считала любовью; он же воспринимал это скорее как удобство. Удобство закончилось — вместе с ним исчезло всё остальное.
Выйдя из такси, Оксана посмотрела на дом: серые стены под зелёной крышей выглядели почти так же, как раньше. На крыльце сидел рыжий кот с надорванным ухом и смотрел на неё так внимательно и недоверчиво, будто это она здесь чужая.
Дверь оказалась открыта.
Внутри пахло яблочным вареньем — тем самым бабушкиным: с корицей и лимонной цедрой… Она обожала его ребёнком.
Оксана остановилась у порога.
За кухонным столом сидел мужчина и чистил картошку. Лет тридцати пяти или чуть старше; плечистый без излишней массивности; тёмные волосы со светлой прядью у виска; крупные ладони со следами тяжёлой работы…
Он поднял взгляд:
— Оксана?
— Откуда вы знаете?
— Роксолана рассказывала о вас подробно… — Он отложил ножик в сторону и представился: — Данило.
Кот прошмыгнул мимо неё прямо к нему на колени и уставился на Оксану всё тем же оценивающим взглядом.
— Это Никита… Тоже часть наследства,— сказал он.— Она просила позаботиться о нём отдельно…
Оксана продолжала стоять у входа: чужой человек хозяйничает в доме её бабушки… словно это само собой разумеется…
— Вы тут живёте?
— Последние два года жил во флигеле,— ответил он.— Но там печь вышла из строя… Роксолана предложила перебраться сюда…
— А до этого?
— Приезжал помогать по хозяйству… — Он замолчал ненадолго.— Проходите внутрь… Сквозняк…
Она вошла и присела напротив него на знакомый стул с резной спинкой — тот самый из детства… Под ногами скрипнула доска пола; над головой виднелся люк на чердак… В детстве она боялась туда лезть: бабушка говорила — там только пыль да старые вещи…
— Значит… полгода? — произнесла она вслух свои мысли…
— Полгода…
— Если я не выдержу этот срок — дом останется вам?
Данило вновь взял ножик и продолжил работу:
— Я бы не хотел этого…
Она не знала что сказать… просто наблюдала за тем как он аккуратно снимает кожуру длинными лентами… Никита довольно урчал у него на коленях…
В доме витали запахи варенья… дров… дерева… времени…
— Зачем она всё это устроила? — спросила Оксана вполголоса скорее себя саму…
Данило ничего не ответил… лишь пожал плечами…
Но уголки его губ дрогнули едва заметно… почти улыбка… почти…
***
Первая неделя стала настоящим испытанием для неё…
Оксана совершенно не умела обращаться с печкой… да вообще ни одно дело по дому ей было незнакомо или казалось невозможным для жизни вдали от города…