Электричество — это да, с этим проблем не было. Wi-Fi она привезла с собой — мобильный роутер спасал ситуацию. А вот с печкой всё обстояло иначе: растопка упрямо не поддавалась ни логике, ни её стараниям.
— Дрова должны быть сухими, — заметил Данило на третий день, когда она в четвёртый раз безуспешно пыталась развести огонь.
— Они сухие!
— Они с улицы. Промерзли.
Она уже собиралась огрызнуться, сказать, что сама справится и не ребёнок вовсе. Но в доме было холодно. Она дрожала от холода. А он просто молча наблюдал.
Данило аккуратно отстранил её в сторону и опустился перед печью. Его руки двигались уверенно и спокойно. Через несколько минут пламя зашумело в топке.
— Спасибо, — выдавила она сквозь зубы.
Он кивнул и вышел из комнаты.
Ни упрёков, ни усмешек. Это раздражало сильнее всего.
На пятый день она не выдержала:
— Можно хотя бы нормальный интернет провести? Я ведь работаю удалённо! Мне нужна стабильная связь!
— Связь есть. Телефон ловит.
— Мне нужен настоящий интернет! А не эти два деления, которые исчезают каждые полчаса!
Данило промолчал. Он вообще редко вступал в разговоры — отвечал только по делу и исключительно если спрашивали.
— Зачем? — наконец спросил он.
— Что «зачем»?
— Зачем вам интернет? Что вы такого важного делаете?
Оксана открыла рот… но так ничего и не сказала сразу. Она писала тексты для онлайн-магазинов: описания товаров вроде «Этот пылесос изменит вашу жизнь» или «Скидка тридцать процентов только сегодня». Ничего по-настоящему значимого там не было.
— Это моя работа, — произнесла она тихо.
— Работа… — повторил он задумчиво и ушёл прочь.
Весь вечер она просидела перед ноутбуком, глядя на мигающий курсор на пустом экране. «Этот обогреватель создаст уют в вашем доме», — мелькнула мысль… но пальцы так и не коснулись клавиш.
За окном сгущались сумерки. Печь потрескивала ровным теплом. Иван пришёл и устроился у неё на ногах.
Ни одной строки за весь вечер так и не появилось на экране.
***
Прошёл месяц — и она начала привыкать.
Не к нему, а к дому: к поскрипывающим половицам под ногами; к утреннему свету на кухне; к запаху дыма из печной трубы.
Данило оказался ветеринаром — единственным на три деревни вокруг Барышевки. Уезжал рано утром, возвращался поздно вечером: лечил коров, козлят, собак с кошками… Однажды даже енота привёз: дачники нашли его в лесу и не знали потом куда девать зверя.
Однажды вечером она спросила:
— Вы откуда родом?
Они сидели на кухне: она за ноутбуком, он с книгой в руках. Иван дремал на диване неподалёку.
— Из Барышевки. Соседняя деревня отсюда недалеко.
— Всю жизнь тут прожили?
— Почти всю…
Она ждала продолжения фразы… но он замолчал снова.
— А родители ваши?
Он положил книгу рядом и посмотрел в окно:
— Мама умерла восемь лет назад… Отца я почти не помню…
Оксана заметила его жест – как он машинально коснулся седой пряди волос у виска – будто сам того не осознавая…
– Сочувствую…
– Это было давно… – Он ненадолго задумался. – Роксолана тогда помогла мне сильно… Я тогда лечил её кота – Никиту… ещё до Ивана… Она узнала про маму… Стала звать меня сначала просто чаю попить… Потом приглашала обедать… А потом я просто начал приезжать сам…
– Уже десять лет?
Он молча кивнул головой…
Оксана задумалась о том времени: университетские годы; первая работа; Михаил; съёмная квартира без души; тексты про технику…
– Она о вас рассказывала много… – неожиданно сказал Данило тихо…
– Что вы сказали?
– Роксолана часто говорила о вас…
У Оксаны перехватило дыхание…
– И что же именно?
Он внимательно посмотрел ей прямо в глаза:
– Что вы упрямая… Не любите просить помощи… Притворяетесь сильной даже тогда, когда тяжело… – Он сделал паузу… – Говорила ещё: вы очень похожи на неё…
Она отвернулась к окну: за стеклом медленно кружился снег…
– Почему я раньше ничего о вас не знала?
– Она хотела, чтобы мы познакомились сами…
***
В декабре Оксана полезла наверх — на чердак дома…
Там что-то шуршало среди досок под крышей… Подумав о крысах, она взяла фонарик и открыла люк наверх…
Крыс там оказалось нет… Зато был голубь – залетел через щель между досками крыши… И коробка…
Старая картонная коробка была перевязана бечёвкой… На крышке аккуратной рукой бабушки была надпись: «Для Оксаны. Когда будет готова».
Она опустилась прямо на пыльный деревянный пол чердака и развязала узелок…
Внутри лежали письма – десятки писем со временем пожелтевших страниц… От них пахло лавандой – бабушка всегда клала ароматные мешочки в ящики комода…
Первое письмо датировалось 2014 годом:
«Дорогой Данило! Спасибо тебе за вчерашний визит! Никите уже лучше! Я хотела рассказать тебе про свою внучку… Её зовут Оксана… Ей семнадцать лет – она уверена, что знает всё о жизни… Как все подростки в этом возрасте…»
Оксана читала одно письмо за другим… Год за годом бабушка писала ему обо всём происходящем…
Как Оксана окончила университет; как устроилась работать; как встретила Михаила – а потом стало ясно сразу же: это был совсем чужой человек для неё…
«Она никогда никого не слушает», — писала бабушка однажды.— «Но когда поймёт ошибку сама — будет больно».
Как они расстались спустя время…
«Звонила вчера вечером», — гласило одно письмо.— «Голос пустой какой-то был… Не плакала совсем – это плохо… Когда ей по-настоящему больно – слёзы никогда не идут».
И почти в каждом письме были строки о нём:
«Ты бы ей понравился», — писала Роксолана.— «Вы похожи оба очень сильно… Молчаливые оба такие… Ни один из вас просить помощи толком так и не научился…»