Судья — женщина около пятидесяти, с усталым выражением лица — перебирала бумаги.
— Вы утверждаете, что Роксолана была недееспособна в момент составления завещания?
— Да, ваша честь, — поднялся адвокат Игоря. — Мой подзащитный считает, что решение передать дом постороннему человеку указывает на нарушение рассудка.
— Посторонний? Вы имеете в виду ветеринара, который заботился о ней десять лет?
— Он ей никто. Мой клиент — единственный прямой наследник по мужской линии.
Судья приподняла бровь.
— В законодательстве не предусмотрено преимущество наследников по мужской линии. Однако закреплено право свободного распоряжения имуществом.
Она пролистала бумаги.
— Психиатрическое заключение от двенадцатого сентября прошлого года: Роксолана признана полностью дееспособной. Подпись и печать имеются. — Судья взглянула на адвоката. — Вы намерены оспаривать заключение?
— Нет, ваша честь, но…
— Завещание оформлено надлежащим образом? Заверено у нотариуса?
— Да.
— Присутствовали свидетели?
— Были.
— Тогда на чём основан иск?
Игорь вскочил с места:
— Она меня ненавидела! Всю жизнь! Потому что я похож на деда, которого она терпеть не могла! А этот вот, — он указал пальцем на Данила, — подлизывался к ней ради дома!
Судья постучала карандашом по столу:
— Личные чувства и мотивы не являются юридическим основанием для отмены завещания. Закон стоит на стороне завещателя. — Она захлопнула папку. — Иск отклоняется.
Игорь застыл:
— Что?
— Завещание признаётся действительным. Дом переходит Оксане и Данилу в равных долях при условии соблюдения условий завещания. — Судья поднялась со своего места. — Заседание окончено.
Оксана обернулась к Данилу. Он смотрел на Игоря. Тот медленно снял с пальца перстень-печатку, повертел её в ладони и убрал в карман.
— Этот дом развалится вместе с вами, — бросил он и вышел из зала суда.
Оксана выдохнула:
— Всё?
Данило кивнул:
— Всё.
Она ощутила его прикосновение к своей руке: короткое движение, почти незаметное.
Но она почувствовала это ясно.
***
Март пришёл внезапно: воздух потеплел, снег осел и потемнел; с крыш закапало весеннее таяние.
Оксана сидела у окна и наблюдала за тем, как Данило чинит забор во дворе. Иван устроился рядом на подоконнике и тоже следил за происходящим снаружи.
Четыре месяца позади. Осталось два до конца срока по завещанию.
Мысли вернулись к Киеву: съёмная квартира осталась Михаилу; работа – тексты о пылесосах и обогревателях; жизнь там – пустая оболочка без содержания.
Ничего её там не ждало – только тишина да одиночество.
Данило отложил молоток в сторону и вытер руки о штаны. Подняв взгляд вверх, встретился глазами с Оксаной и слегка улыбнулся уголками губ – почти незаметно.
Она ответила ему такой же тихой улыбкой.
Вечером они сидели вместе на крыльце дома; воздух был наполнен запахами талого снега и дыма – сосед палил сухую прошлогоднюю траву где-то за огородом.
– Что будешь делать после этих шести месяцев? – спросила она негромко.
Он долго молчал перед ответом:
– Пока не знаю…
– Уедешь?
– Посмотрим…
– От чего зависит?
Он повернулся к ней лицом; глаза были серьёзные и глубокие:
– От тебя зависит…
У неё ёкнуло сердце; она хотела отвести взгляд… но так и осталась смотреть прямо ему в глаза…
– Я знал о тебе десять лет… – произнёс он тихо. – Но всё это были письма… слова… А теперь ты здесь… настоящая… И я не хочу терять это…
Она молчала: слова будто застряли где-то внутри груди…
– Я ничего не прошу… Просто хотел сказать тебе это… чтобы ты знала…
Иван выбрался наружу через открытую дверь крыльца и улёгся между ними лениво потягиваясь лапами вперёд…
– Я тоже не хочу… – наконец прошептала она…
Данило посмотрел внимательно:
– Не хочешь чего именно?..
– Чтобы всё закончилось…
Он протянул руку осторожно… медленно коснулся её пальцев… затем провёл по шраму на указательном пальце…
Никаких слов больше не потребовалось…
***
Май вступил в свои права: яблони цвели во дворе пышным цветом… бабушкины деревья – старые… кривоватые… но стойкие…
Оксана стояла у плиты помешивая варенье… Рецепт нашла среди бабушкиных записей: яблоки… корица… немного лимонной цедры… Всё просто…
Данило вошёл с охапкой дров… сложил их у печки…
– Запах как из детства… – сказал он тихо…
Оксана улыбнулась:
– Это оно самое…
Он подошёл ближе… остановился рядом…
– Вчера истекли полгода…
– Я знаю…
– Ты можешь уехать теперь… Дом останется мне…
– Знаю…
Он замолчал… ждал ответа…
Оксана выключила плиту… развернулась к нему лицом:
– Я остаюсь здесь…
Данило смотрел внимательно… так же спокойно как тогда впервые увидев её здесь весной…
– Почему?..
Она взяла его за руку:
– Потому что бабушка была права… Мы нужны друг другу…
Он крепко сжал её ладонь… наклонился… коснулся губами того самого шрама от разбитой банки…
У ног мурлыкал Иван…
В доме витал аромат яблочного варенья по бабушкиному рецепту… теперь уже их общего рецепта…
А за окном продолжали цвести яблони – старые… кривые… но упорные…
Как они оба.