А в правом нижнем углу рамы чернела траурная лента.
У Виктории перехватило дыхание, грудь словно сжало. Она неуверенно отступила назад, едва удержав равновесие.
В прихожей с глухим стуком захлопнулась массивная дверь. В гостиную быстрым шагом вошёл высокий мужчина. На ходу он ослаблял галстук, но, подняв глаза на незнакомку, выронил из рук автомобильные ключи. Металл звонко ударился о мрамор.
— Кристина? — хрипло прошептал он, заметно побледнев.
— Меня зовут Виктория, — девушка прижалась к стене. — Я не Кристина. Я пришла из‑за Никиты.
Мужчина тяжело опустился в кресло, будто силы внезапно покинули его.
— Я Богдан, — спустя паузу представился он, сжимая пальцами переносицу. — Кристина, моя жена, погибла полтора года назад. Авария. Но вы… ваше сходство поразительно. Если бы не этот шрам, я бы решил, что сошёл с ума.
Виктория невольно прикрыла ладонью щёку.
— Я росла в детском доме, — тихо начала она. — Отца почти не помню, он часто пил. Однажды в ярости он замахнулся на маму, она отшатнулась и задела плиту. На меня выплеснулась кипящая жидкость. След остался на всю жизнь. Потом — детдом. Я сбежала. Связалась с дурной компанией. Парни нападали на прохожих, а я стояла рядом. Когда нас задержали, я взяла всё на себя, чтобы остальных не посадили. Отсидела три года. Вышла — и идти оказалось некуда.
Богдан слушал молча. Взгляд хирурга невольно задерживался на её лице, оценивая характер и глубину ожога.
— Такое сходство нельзя списать на случайность, — жёстко произнёс он. — Кристина никогда не делилась воспоминаниями о раннем детстве. Я знал лишь, что она выросла в состоятельной семье.
— Значит, мы просто похожи, — Виктория нервно поправила куртку. — Мне важно было убедиться, что с Никитой всё в порядке. Я, пожалуй, пойду.
— Подождите! — Богдан резко поднялся. — Поедем со мной. Немедленно. К матери Кристины. Мне нужны объяснения.
Через час они находились в полутёмной гостиной другого особняка, утопающей в тяжёлых портьерах. Раиса, пожилая женщина с безупречно уложенными волосами, опиралась на трость. Увидев Викторию, она выронила чашку. Звон разбившегося фарфора прорезал тишину.
— Говорите, Раиса, — отчеканил Богдан. — Вы утверждали, что Кристина — ваш единственный ребёнок. Откуда тогда у неё точная копия?
Старуха долго смотрела на рассыпанные по ковру осколки.
— Мой муж требовал наследника, — глухо начала она. — Угрожал оставить меня без средств. Мне пришлось искать выход. Через знакомую акушерку в областной больнице я вышла на одну семью. Там отец беспробудно пил. Женщина родила двойню и была в отчаянии — им нечего было есть. Я предложила крупную сумму. Тот несчастный сам вынес мне один из свёртков. Я выбрала девочку покрепче.
Она подняла взгляд на Викторию.
— Я забрала Кристину. Всё оформили тайно. Мужу сказала, что рожала в частной клинике за границей.
Внутри у Виктории словно что‑то оборвалось.
— То есть вы просто купили ребёнка? А меня оставили там? — голос её дрожал от сдерживаемого гнева.
— Я не могла взять обеих! Он бы не поверил в двойню, — попыталась оправдаться Раиса и тут же отвела глаза. — Прости. Я не предполагала, что твоя судьба сложится так тяжело.
Обратно они ехали молча. Тишина в салоне давила. Остановив внедорожник у дома, Богдан повернулся к Виктории и пристально посмотрел ей в глаза.
— Виктория.