В ту ночь мне не удалось сомкнуть глаз. Я лежала рядом с Тарасом, уставившись в потолок. С одной стороны — правда, чувство долга и страх. С другой — обещанное счастье и человек, ради которого я уже нарушила столько собственных убеждений. Можно ли остановиться, если уже зашла так далеко?
Я решилась на этот шаг в неизвестность. На следующий день, пока Тарас находился на операции, я дрожащими пальцами открыла его ноутбук. Паролем оказалась дата рождения нашего сына — это простое и трогательное совпадение едва не довело меня до слёз. Но я нашла то, что искала: банковские выписки. Крупная сумма, копившаяся годами. Дом его мечты. Дом, в котором нам, возможно, никогда не суждено будет жить.
Я переслала всё Михайлу. Его ответ был коротким: «Молодец».
Через два дня счёт оказался пустым. Деньги исчезли без следа. Когда до меня дошло, что я натворила, меня охватила паника. Я попыталась дозвониться Михайлу — его телефон был отключён.
Весь день я ходила по дому как по минному полю в ожидании взрыва. Но Тарас вернулся спокойным до пугающего равнодушия. Ни слова о счёте или пропавших средствах он не сказал. За ужином он выглядел задумчивым и отстранённым, но не злился. Он смотрел на меня с выражением чего-то нового — тяжёлого и неизбежного.
— Маричка… — наконец произнёс он тихо и отложил вилку в сторону. — Сегодня у нас в больнице был необычный случай… Пациент с отравлением… Сначала подумали на обычное расстройство желудка… А потом выяснилось — редкий яд… Он действует медленно… исподтишка… разрушает изнутри… И самое страшное — почти невозможно распознать его вовремя…
Я застыла сжимая стакан воды так крепко, что пальцы побелели от напряжения; сердце стучало где-то в горле.
— Знаешь, к какому выводу я пришёл? — Тарас посмотрел прямо мне в глаза; этот взгляд резал глубже любого ножа. — Некоторые вещи… некоторые люди… они как этот яд… Притворяются безопасными… входят в доверие… А потом разрушают тебя понемногу…
Он поднялся из-за стола и ушёл прочь из кухни, оставив меня одну среди звенящей тишины — тишины оглушительной и страшной громче любого крика.
Я поняла: он всё знает. Игра окончена. Только вот правила этой игры стали мне ясны слишком поздно.
Глава 3: Цена молчания
Следующие дни превратились в бесконечную пытку молчанием. Тарас не устраивал сцен и не высказывал обвинений вслух; он просто наблюдал за мной так же внимательно и хладнокровно, как хирург следит за пациентом во время операции при полном отказе органов.
Он перебрался ночевать в кабинет; мы общались только по поводу быта или Назара — сухо и формально настолько, что даже короткие фразы обжигали холодом.
Я безуспешно пыталась связаться с Михайлом: его номер оставался недоступным всё это время. Тогда я отправилась к нему на работу – но там сообщили: он уволился неделю назад и больше здесь не появляется. Выяснилось также: никакой он не реставратор – всего лишь временный помощник на краткосрочном проекте… Вся история о нём рассыпалась словно пыль под ногами.
Паника сменилась отчаянием; а затем пришёл леденящий ужас осознания: я потеряла не только любовника – я утратила всё сразу. Меня обманули трижды: лишили денег, разрушили веру в любовь и самое страшное – забрали право быть жертвой этой истории… Я была соучастницей собственной катастрофы… Глупой женщиной, которая сама поверила красивым словам и добровольно передала ключи от своей жизни чужаку…
Прошла неделя.
Тарас вошёл в гостиную тихо; я сидела там без движения перед стеной пустого взгляда… В руках у него были несколько листов бумаги.
— Присядь, Маричка… — произнёс он ровно и бесстрастно; голос звучал так же сухо как прогноз погоды по радио.
Я подчинилась автоматически – будто ждала приговора.
— Деньги… — он кашлянул слегка прежде чем продолжить: — возвращены обратно на счёт… До последней копейки…
Я подняла взгляд на него с недоверием:
— Как?..