«Я знал о твоем… друге. Михайле. С того самого момента, как ты стала пахнуть чужим одеколоном и дешевой тайной». В его голосе не звучало гнева — только усталое, горькое презрение. «Я нанял частного сыщика. У меня были все отчеты: ваши встречи, разговоры в кафе, его настоящая биография. Две судимости за мошенничество. Последняя — по той же схеме: роман с замужней женщиной при деньгах и последующее “освобождение” ее от финансовых забот».
Дыхание перехватило. Он знал. Все это время он знал.
«Я ждал, Маричка. Надеялся, что ты остановишься, одумаешься и вернешься ко мне. Но ты… пошла до конца». Он положил передо мной на стол несколько листов бумаги. «Вот два документа. Выбирай».
Я уставилась на белые страницы так, будто передо мной лежала приговоренная судьба.
«Первый», — он указал на один из них пальцем, — «это заявление в полицию о хищении средств с моего счета. Деньги пропали через твой доступ. Доказательств более чем достаточно. Твоего друга уже задержали. Он говорит без умолку, сдаёт тебя как соучастницу в надежде смягчить наказание. Тебе грозит до шести лет заключения. Назар останется с матерью-преступницей… или вовсе без матери — решать тебе».
Слезы катились по щекам, но я не могла произнести ни слова — страх парализовал.
«Второй документ», — его голос стал почти шепотом, — «это соглашение о разделе имущества и мое согласие на развод. Квартира остается тебе — та самая, которую ты так ненавидела… плюс небольшая сумма на счету: хватит на первое время. Назар будет жить с тобой; я не стану мешать вашему общению… Но сам я не смогу видеть сына и не вспоминать тебя рядом с ним… А видеть тебя я больше не хочу».
Он поднялся из-за стола: «Если подпишешь второй документ — заявление в полицию будет отозвано лично мной. Михайло понесет наказание один — как и заслуживает». Он сделал паузу и добавил: «У тебя есть шанс остаться свободной ради сына».
Это был не выбор… Это была казнь под видом милости — страшнее любой мести.
— Почему?.. — прошептала я сквозь слезы, едва слышно выдавливая из себя слова.
Он остановился у двери и обернулся через плечо. Впервые за все эти недели в его взгляде мелькнула боль… настоящая человеческая боль вместо привычного холода.
— Потому что я любил тебя, Маричка… И надеялся: ты сама поймешь, к чему ведет этот путь… Но ты не поняла… Ты смотрела на меня, на нашего сына, на нашу жизнь – и выбрала вора и лжеца только потому что он читал тебе стихи…
Он вышел из комнаты.
Дверь закрылась негромко – щелчок замка прозвучал громче любого хлопка.
Я осталась одна среди тишины – с двумя листами бумаги перед собой: один вел к позору и сроку за решеткой; другой дарил свободу ценой молчаливого прощения человека, которого я предала.
Прощения страшнее любого наказания.
Я подписала второй документ.
Развод прошёл быстро и без лишних слов.
Тарас устроился работать в другом городе Украины.
Иногда он приезжает повидаться с Назаром – они уходят гулять вдвоем: два самых дорогих мне человека… связанные между собой невидимой нитью моей измены.
А я осталась здесь – в этой квартире – рядом с его любимой чашкой с изображением синих драконов… Не могу выбросить её до сих пор…
И всё чаще понимаю: самое страшное предательство – это то отражение в зеркале, которое показывает тебе правду о себе самой…
Где нет жертвы обстоятельств…
А есть лишь главный злодей собственной истории…
И этот приговор – навсегда.
Читайте другие мои истории: