Domsovety
Двадцать шесть часов в реанимации — это не просто дежурство. Это особый вид союза. С жизнью, со смертью и с кофе из автомата, который на вкус будто расплата за грехи юности.
Ирина возвращалась домой с ощущением, словно её позвоночник кто-то бережно вынул, встряхнул и вставил обратно, перепутав стороны. В лифте она невольно встретилась взглядом со своим отражением — землистое лицо, тени под глазами, волосы, кое-как стянутые в пучок.
— Ну здравствуй, красота после пятидесяти, — тихо усмехнулась она, прикрывая веки. — Мисс «Срочно на пост».
Ей было пятьдесят два. Двадцать восемь лет стажа. Сотни спасённых жизней. И ни единого «спасибо» от свекрови.
Квартира встретила её тишиной. Той самой, за которую люди готовы выплачивать ипотеку десятилетиями. Ирина разулась, поставила сумку на тумбу и почти мечтательно произнесла:
— Сейчас душ… и я умру. Но красиво.
До ванной она так и не дошла.
Звонок в дверь раздался с таким напором, будто кто-то собирался вынести её вместе с коробкой.
Ирина застыла. Внутри всё неприятно сжалось. Этот ритм она узнала сразу. Так могла звонить только одна женщина — словно по тревоге.
— Господи… — устало выдохнула она. — Только не сегодня.
Она распахнула дверь.
На пороге стояла Наталья — свекровь. В плаще, с объёмной сумкой и выражением лица «я права по праву старшинства».
— Наконец-то! — отрезала Наталья, проходя в квартиру мимо Ирины, будто проверяющий в учреждение. — Я уж подумала, ты нарочно не открываешь.
— Здравствуйте, Наталья, — негромко ответила Ирина, стараясь удержаться на ногах. — Я только что с работы.
— Все работают! — отмахнулась свекровь, снимая туфли. — Я в твоём возрасте троих поднимала и ещё на заводе смены тянула. И ничего, не ныла.
Ирина про себя усмехнулась.
Троих?
Владислав был единственным ребёнком. Остальные существовали, видимо, исключительно в семейных легендах.
— Что произошло? — устало спросила она, направляясь на кухню. — Если снова дача…
— Не «если», а дача, — перебила Наталья. — Завтра в шесть утра выезжаем. Нужно копать. Земля сама себя не вскопает.
Ирина медленно обернулась.
— Я только что отработала двадцать шесть часов. В реанимации. Люди умирали, Наталья.
— А грядки что, вечные? — язвительно парировала та. — Помидоры ждать не станут.
И в этот момент Ирина ощутила, как внутри что-то начинает трескаться.
— Я не поеду, — ровно произнесла она.
— Это как понимать — не поедешь? — прищурилась свекровь. — Ты жена. В семье все обязаны помогать.
— В семье помогают друг другу, — тихо уточнила Ирина.
Щёлкнул замок входной двери. В квартиру вошёл Владислав.
Он всегда появлялся именно так — будто возвращался в номер отеля, где оплачено проживание, но не предусмотрена ответственность.
— О, мама уже здесь? — удивился он, стягивая куртку.
— Уже? — фыркнула Наталья. — Я тут с ней воюю. Она, видите ли, устала.
Владислав посмотрел на жену. В его взгляде читалась усталость, но тепла в нём не было.
— Ирина, ну правда. Мама одна не справится. Дача — это общее дело.
— Я медсестра. Моё общее дело — пациенты, — сдержанно ответила она. — Я сутки людей с того света вытаскивала.
— И что с того? — раздражённо бросил Владислав. — Думаешь, только ты работаешь? Я тоже не отдыхаю на диване.
— Ты менеджер по закупкам, Владислав, — с горькой усмешкой произнесла Ирина. — Самый большой риск — порезаться бумагой.
Наталья резко ударила ладонью по столу.
— Вот! Вот она, благодарность! Я говорила, Владислав, она тебя не уважает.
— Мама, не начинай… — пробормотал он.
— Нет, пусть начинает, — неожиданно жёстко сказала Ирина. — Давайте уж доведём до конца.
Внутри у неё всё кипело, и она больше не собиралась делать вид, что это просто усталость.